Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

свою работу за рубежом, был далеко не один, и, очевидно, от одного раза к другому усложнялось задание, которое следовало выполнять. Тому свидетельством – опять-таки выдержки из рассекреченных документов. Из задания на командировку – март 1970 года:

Строго соблюдать утверждённые для Вас условия связи и совершенствовать их с учётом конкретной агентурно-оперативной обстановки.

В период нахождения в командировке надёжно закрепить практические навыки по применению в работе всех оперативно-технических средств и форм связи (радио, шифры, тайники, сигнализация, фотография, тайнопись и др.).

Как тут не вспомнить утверждение, что «это была просто прогулка»! Не случайно ведь перед этой «прогулкой» «А…», как он тогда ещё назывался, получил следующую инструкцию по поводу «Линии поведения на случай захвата его органами контрразведки противника»: «Мне разъяснено, что в случае любых осложнений, связанных с выполнением мною служебного долга за границей, Служба примет все зависящие от неё меры для оказания мне помощи». Известно, что действительно Служба сделала всё возможное для вызволения из американской тюрьмы нелегала Фишера-Абеля. Вот только делалось это под чужим, гэдээровским флагом, с использованием подставных родственников, хотя американцы прекрасно знали, что речь идёт о полковнике советской разведки. По счастью, времена и правила несколько изменились. Вот что писал об этом в своих воспоминаниях Владимир Александрович Крючков[49]:

Было время, когда разведчик-нелегал ни при каких обстоятельствах не имел права открывать свою принадлежность к СССР и в случае ареста должен был действовать по обстановке, полагаясь только на собственные возможности (они были весьма скромными). Это диктовалось как бы высшими государственными интересами и в то время, пожалуй, действительно было жестокой необходимостью.

В последние два десятка лет мы, однако, от такой практики решительно отказались. Теперь любой наш сотрудник в случае, если он сочтёт это для себя полезным, мог рассчитывать на советский флаг и встать под защиту своего государства.

Казалось бы, совершенно естественное решение, но ещё совсем недавно наши разведчики и не помышляли о таких «благах», знали, что в случае ареста рассчитывать на открытую помощь Родины не придётся. И стойкости, тем не менее, у них от этого не убавлялось!26

Всё действительно было именно так, однако, как известно, случаются и исключения из правил. Если же учесть, что разведчик-нелегал сам по себе является человеком во всех смыслах исключительным, то в его жизни тех самых исключений может быть полным-полно. «Олег» – Вадим Михайлович Майоров – так описывал то, что говорилось ему в аргентинской контрразведке после захвата:

«В наших руках ваша жена и дети… Если вы будете продолжать упорствовать, то мы пытать, конечно, будем, но сначала не вас. Нет, не вас! Пытать будем ваших детей на глазах у вас и у вашей жены. А тогда посмотрим, что вы предпочтёте: говорить или иметь психически и физически изувеченных детей и ненормальную жену. А ведь она у вас вон какая красивая. Вы же не допустите, чтобы её отдали в казарму солдатам? И если я вас не убедил, это приведёт лишь в тому, что мы вас всех в конце концов прикончим и сбросим в какую-нибудь яму на свалке за городом, с детьми вместе. Вы проиграли, у вас нет выхода…»

«Эко разошёлся! – думал я. – Подумал бы, что блефует, если бы не десятки людей, бесследно исчезнувших»27.

(Напомним, что в то время Аргентиной правила очередная хунта, устанавливавшая диктатуру по примеру Франкистской Испании, так что вся жизнь в стране проходила под контролем вооружённые сил.) Майоров понимал, что Центр не знает, что с ним сейчас произошло, и если в дальнейшем случится нечто более худшее, то, вполне возможно, никогда об этом и не узнает. Вот и арестованный десять лет спустя в ЮАР «Дубравин», Алексей Михайлович Козлов, вообще полгода считался в Центре пропавшим без вести.

В рассекреченном заключении по итогам очередной командировки Шевченко, датированном ноябрём 1970 года, указывалось: «В ходе всей поездки “A…” проявил такие качества, как целеустремлённость, боевитость, находчивость, дисциплинированность, уверенность в своих силах, умение преодолевать трудности». Между тем, как мы понимаем, подготовка «Джеймса» к самостоятельной работе «в поле» всё ещё продолжалась.

…Ну а теперь, за что мы просим прощения у читателей, наш рассказ начинает терять былую документальную плавность и в чём-то, возможно, даже реальную свою хронологическую последовательность, так как о боевой работе разведчика-нелегала «Джеймса», скрытой туманом секретности, рассказывать можно только описанием каких-то отдельных – рассекреченных – эпизодов.

Глава 9

В стране «безоблачного неба»

Надо в очередной раз напоминать: человек предполагает, а Бог располагает. Более того, Господь способен изменить даже планы всесильного, казалось бы, Центра. В соответствии с ними Юрий и Галина встретились летом 1972 года в германском городе Кёльне, откуда поездом одновременно, хотя, очевидно, и не вместе, выехали в Рим. Там, в Вечном городе, они должны были «познакомиться», чтобы потом обвенчаться в Европе по католическому обряду. Венчание, на которое были бы приглашены разного рода местные друзья и знакомые, способствовало бы и упрочению легенды разведчиков и дало бы им дополнительные подлинные документы, которые лишними никогда не бывают. (Можно уточнить, что легендарные «Анри» и «Анита», супруги Вартанян, трижды заключали свой брак в различных уголках мира… И ведь не только потому, что, судя по известным фотографиям, Гоар была прекрасна в белом платье!)

Дальнейшие действия Ксавье и Эльвиры были расписаны пошагово: когда, в каких странах, как и для чего побывать, чем там заниматься, где осесть надолго и даже основать собственный бизнес, и первой «точкой», как мы сказали, стал Рим.

«Рим – это город солнечный, охра, сепия, такие тона золотисто-коричневатые, и вот такой радостный город в сочетании с этим ясным голубым небом создает великолепнейшую картину, образ этого Вечного города», – впоследствии рассуждал Юрий Анатольевич, давая свои характеристики «окраске» различных мировых столиц. В Риме им предстояло получить въездную визу в одну из Ближневосточных стран. Нет смысла объяснять, что сложность получения визы зависит не только от того, куда ты собираешься поехать, но и от того, где ты её получаешь.

В планах Центра было учтено всё, кроме форс-мажорных обстоятельств мирового масштаба. В то время, с 26 августа по 10 сентября, в Мюнхене проходили ХХ Олимпийские игры. Для Германии это было очень и очень важное событие: впервые после XI Олимпиады 1936 года в Берлине игры проходили на немецкой земле[50]. Понятно, что руководство ФРГ и местный Олимпийский комитет изо всех сил стремились показать участникам и гостям Олимпиады «новую Германию» – мирную, дружелюбную, открытую, ничем абсолютно не похожую на гитлеровский Третий рейх