Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

положительное, сумел их, как говорится, обаять, привлечь к себе, вызвав их интерес. Соответственно, люди, с которыми он здесь общался, были интересны и ему самому – прежде всего с профессиональной точки зрения. Ведь в шахматной секции, помимо ряда прочих интересных людей, состояли постоянный представитель Испании при ООН, крупнейший журналист-международник, владеющий буквально абсолютно всей необходимой для Центра информацией, знанием которой он любил щегольнуть, и отставной генерал, личный друг Франко. Генералиссимус, как мы знаем, тогда болел, и старый служака рассказывал, что приезжал к нему каждый вечер, пил у него чай. Естественно, на следующий день в клубе он с волнением говорил своим друзьям о том, как себя чувствует старик, чем он сейчас занимается, рассуждал на тему того, что будет дальше, когда каудильо уйдёт в мир иной. Но это – лишь несколько из контактов, полученных благодаря членству в клубе. «Были ещё бизнесмены крупные, которые знали всю подоплёку. Вот мы после шахматных баталий, за чашкой коньяка или рюмкой кофе, собирались вместе и обсуждали с ними уже политические вопросы. Великолепный был контакт – крупнейший журналист-международник, освещавший тогда совещание в Хельсинки глав государств по безопасности в Европе (когда Брежнев поехал туда, он уже знал от Центра всю информацию)»35.

Всё прекрасно, однако разведчик понимал, что одними лишь разговорами в клубе ограничиваться нельзя – да и вообще, как известно, информация не должна поступать из одного источника, пусть и такого солидного, как тот самый элитарный клуб. Тем более что ему требовалась политическая информация, но зачем она могла быть нужна «свободному художнику», каковым Юрий для всех представлялся? Одно дело, когда генерал принародно делится сведениями о здоровье любимого вождя или журналист собирает «вокруг себя род веча» и выкладывает свежайшую эксклюзивную информацию, которая только еще завтра появится в газетах (журналисты любят блеснуть своей осведомлённостью), но конкретные вопросы, интересующие Центр – это несколько иное. Даже совершенно иное! И эти вопросы следовало задавать напрямую и желательно tête-à-tête, без свидетелей, потому как этот эксклюзив бесполезно будет искать в ближайшем выпуске El Mundo[52]. И вот тут ему следовало чётко, чтобы никаких сомнений не оставалось, объяснить, для чего ему, архитектору и художнику, нужна политическая информация. Сомнения ведь опасны тем, что ими, как правило, с кем-нибудь делятся, а чем интереснее личность, о которой идёт разговор, тем шире расходятся круги по воде, тем больше народа узнаёт о том, что кому-то хотелось бы сохранить в тайне. Юрий Анатольевич рассказывал нам, как он разбирался с этой проблемой:

Разве я мог подойти и спросить: «Расскажи, что будет в стране по такой-то проблеме?» С какого рожна, зачем мне это? Как художнику, всё это мне, естественно, не надо. Но как деловому человеку, который хочет вложить деньги – тут уже совсем другой вопрос! Я ведь прекрасно знаю, как легко можно деньги потерять! Потому что, по «легенде», я был в Конго Бельгийском, когда там началась эта заварушка с Чомбе[53] – и мы, наша семья, там всё потеряли! Если бы мы знали пораньше, что́ там может случиться! Ведь мой отец, вернее – отчим, в Бельгийском Конго был одним из основателей Конголезской строительной компании… Почему я стал архитектором? Отчим был строителем – и меня пихнул в архитектуру, и я в Германии якобы закончил институт… Там, в Конго, я начинал работать, но потом, после всего произошедшего, я всю жизнь болтался по миру, всё время пытался найти, где я могу создать свою архитектурно-строительную фирму… Я не миллионер, но у меня есть деньги – это мои деньги! Это деньги, унаследованные мною от моих родителей. Я за них отвечаю. Я не хочу их терять! Именно поэтому, ребята, всю информацию – что у вас тут будет происходить, мне нужно знать. Нет смысла объяснять, что вложение в архитектурное проектирование, в строительство – долгосрочное вложение. И я вкладываю сейчас инвестиции, какие-то деньги, а возвращаются они только после того, как я продам это сооружение или здание, которое я построю. А это – годы и годы! Потому мне нужно обязательно обезопасить мои капиталы. Так что, кровь из носа, давайте мне всю информацию! Это я сейчас схематично объясняю. И всем было понятно, что мне нужно не просто «ля-ля-ля», общие слова, и не то, о чём каждодневно пишется в газетах: я газеты и сам читать умею! Мне нужны детали, мне нужно знать, кто отвечает за какие-то конкретные вопросы, мне нужен выход на этих людей!

Корреспонденту телеканала «Россия–1» Шевченко говорил следующее:

Я хочу открыть своё дело – архитектурную мастерскую, допустим. Значит, мне надо сделать определенные инвестиции в экономику этой страны: приобрести помещение для своей мастерской, мебель необходимую, набрать штат персонала, знать, сколько я должен страховые взносы платить за эту фирму, и прочее, прочее… Значит, мне нужно обязательно нанести визиты в промышленную и торговую палату, союз предпринимателей, министерство экономики и финансов, статистическое управление, в юридические конторы. Есть конторы, которые оформляют весь пакет документов для того, чтобы я смог регистрировать свою будущую фирму… Чтобы это всё знать, надо установить хорошие связи среди своих сослуживцев – коллег-архитекторов. Посетить, представиться в мастерские, узнать о проблемах внутренней жизни, насколько рентабельна сейчас проектная работа… Я пытался получить достоверную информацию якобы для себя, а в процессе работы я устанавливал контакты с нужными людьми, носителями секретной информации.

Постепенно эта весьма напряжённая работа стала приносить желаемые результаты. «И вот тут пошла информация! Центр пишет: “Одобряем вашу работу, всё нормально, проявляйте осторожность в работе со связями…” Ну что они могут написать? Информация пошла из первых рук абсолютно секретная, и она о главном – о том, что сейчас происходит в стране, каковым будет её будущее»36.

Не стоит думать, что нелегал был полностью отпущен в «свободное плавание», о результатах которого Центр мог судить только по его шифрованным донесениям. Нет, с кем-то Юрий встречался, кто-то даже руководил его действиями, указывал, направлял. Тому в подтверждение – фрагмент из справки о его встрече с представителем руководства в октябре 1973 года, обозначенный в тексте как «товарищ Е…». «Тов. Е… беседу начал с вопроса “A…” о положении в его семье и, в частности, о том, как относится его жена к его выезду в данную командировку без неё. “A…” ответил, что положение в семье нормальное, его отношения с женой хорошие. Жена, конечно, несколько завидует тому, что он… в ближайшие дни приступит к выполнению настоящего боевого задания, тогда как она пока лишена такой возможности, но относится