Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

Глава 10

Визит на базу

Известно, что от 80 до 90% информации, считающейся секретной, можно получить из открытых источников – прессы, радио, телевидения, каких-то публичных выступлений, а теперь, в нашем XXI столетии, прибавился ещё и Интернет, «всемирная паутина» или же «всемирная помойка», кому как нравится. По этой причине встречаются недобросовестные агенты, инициативно предлагающие спецслужбам различных государств информацию из газет и т. д., выдавая её за эксклюзив, полученный ими оперативным путём благодаря каким-то своим уникальным возможностям. Между тем, как известно, далеко не вся информация, получающая публичное распространение, по тем или иным причинам является достоверной. Есть такое понятие, как «газетная утка», и многие принимают подобные домыслы и дутые сенсации за действительность.

В один из дней – это было ещё при жизни генералиссимуса Франко – испанские газеты запестрели сообщениями о том, что Испания готова аннулировать договоры с США об аренде военных баз. Юрий Анатольевич сказал нам так: «В прессе, по всей прессе, проходила информация о том, что Франко категорически не хочет продлевать аренду этой базы и требует вывести её с территории Испании!» Что это? Неужели «бунт на корабле»? Если не на самом натовском, то всё-таки на «каравелле», идущей в кильватере этого «корабля», – у ближайшего союзника. В общем, сообщение сенсационное, имеющее огромную важность для Советского Союза. Но, разумеется, подобную информацию следовало проверить самым тщательным образом, а потому «Джеймс» получил из Центра конкретное задание: узнать, будет ли продлена аренда базы Торрехон-де-Ардос – самой крупной из трёх военно-воздушных баз США, расположенных в Испании и находившейся в 15–20 километрах от Мадрида. Так это или не так? Либо будут какие-то новые условия продления аренды этой базы?

Объясним, что крылось за скромным словом «база»: по имевшейся информации, взлётно-посадочная полоса тамошнего аэродрома протянулась на 4100 метров и была на то время самой длинной в Европе. На территории этого объекта дислоцировались тогда американские 16-я воздушная армия, 65-я воздушная дивизия Стратегического авиационного командования и 401-я истребительная авиационная дивизия, а также – 98-е стратегическое крыло, летавшее на самолётах-заправщиках. К этому всему можно добавить ещё какое-то количество испанских авиационных эскадрилий, тоже здесь базировавшихся. Примерно так; это, правда, по сообщениям из тех самых, не всегда надёжных, открытых источников.

Понятно, что подобный объект, громаднейший по своим размерам, представлял для советской разведки особый интерес. Точнее, политическую разведку волновала дальнейшая судьба базы, представлявшаяся на фоне сообщений местной прессы весьма проблематичной. Всё прочее относилось к интересам «соседей» – военной разведки. Шевченко рассказывал нам:

Как же мне получить эту информацию? Думать надо. Потому что тупик в разведке бывает только здесь [он показал себе на голову]. Нет нерешаемых задач!

Но самому проникнуть на эту базу мне невозможно: охраняемый военный объект. Походил вокруг, посмотрел: стоят транспортные самолёты… Ну и что? Всё это за забором, и соваться туда не надо.

Значит, нужно искать ребят с этой базы – американцев, военнослужащих. Как искать? Да очень просто! Буду ловить их на живца.

«Живцом» в данном случае выступал он сам, приобретя соответствующий, весьма привлекательный, внешний вид – разумеется, образ свободного художника, приехавшего из Франции. Для вхождения в этот образ нужно было совсем немного: мольберт, приобретённый, естественно, в Париже, палитра с масляными красками и знаменитый французский берет, который несколько меньше и, главное, изящнее баскских беретов, которые носят в Стране Басков – автономном сообществе на севере Испании. Берет стал для Юрия Анатольевича своеобразным «фирменным знаком», как сейчас говорится, фишкой, и таковых у него была целая коллекция. «Это был его стиль, стиль художника – символ, – уточнил нам коллега Шевченко. – В шляпе его никто не помнит, так же как и в кепке с козырьком». Журналист и писатель Николай Михайлович Долгополов весьма удачно «окрестил» Юрия Анатольевича «человеком в берете» – по названию одной из ранних картин Пабло Пикассо, и этот «оперативный псевдоним» не раз потом использовался в публикациях многих других авторов.

Возвратимся, однако, к нашему повествованию. Центральная улица Мадрида, Гран-Виа (тогда, во времена Франко, она именовалась проспектом Хосе Антонио, в честь основателя фалангистского движения Примо де Риверы[54]), идёт как раз в направлении этой базы. Соответственно, по этой улице и приезжает народ, который потом перемещается в центр, в ресторанчики, кафе и забегаловки, где можно посидеть и отдохнуть. Конечно же, самым перспективным временем для «рыбалки» была суббота, когда свободный от несения службы народ отправляется отдыхать на выходные.

Повторим, что хороший экспромт должен быть тщательно продуман заранее – особенно в разведке. Юрий Анатольевич рассказывал корреспонденту «России–1» о том, что он буквально составил план этой «операции»:

Народ по этой улице обязательно вечером пройдет, особенно в субботу-воскресенье, когда американские военнослужащие выходят в увольнение. Они обязательно будут идти по этой улице, а я буду стоять с этюдником и буду рисовать чего-то. Они подойдут ко мне, это я так уже знаю, они обязательно подойдут и спросят: How much?[55] Самый такой популярный вопрос – они же беспардонные. Я скажу, что я не продаю вообще, что деньги этим не зарабатываю, а просто пишу для души. Они скажут, как это красиво, вот хорошо бы, ля-ля-ля, и я возьму и просто подарю им свой этюд, а они меня пригласят куда-нибудь, куда они идут на бокал вина, и мы подружимся, а я буду им рассказывать об архитектуре, об искусстве, об истории Испании… Буду говорить: слушайте, вы здесь служите, и вы не знаете эту страну, как много вы потеряли!

Он так, буквально в лицах, расписал весь будущий диалог, что возникает вопрос: что это, самоуверенность или опыт? Судя по тому, что всё получилось именно так, как предполагал Юрий Анатольевич, это был опыт, подкреплённый знанием человеческой (или национальной?) психологии.

Итак, он взял мольберт и разместился на той самой улице. Относительно живописи место было не очень интересное, зато сам художник был хорошо виден, и к нему можно было подойти и разговаривать с ним, не мешая другим прохожим – вернее, так, что другие прохожие не мешали бы их разговору. День уже клонился к вечеру, но время было летнее, было ещё светло. И далее всё пошло как по нотам! Вскоре действительно к нему подошли два американских офицера, соответственно – в военной форме, и с ними три дамы, как оценил Юрий – очаровательные, в штатском. Как потом выяснилось, вольнонаёмные с этой же базы. Подошли и задали тот