Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

Но возвращаемся к нашей беседе с Шевченко, продолжаем:

Потом приходишь в галерею: «Простите, я могу арендовать у вас стенку для продажи своих работ?» – «Да, конечно, только сначала мы должны их посмотреть, достойны ли они?» Ну, у меня они были достойны! Приношу пару работ. «Да, конечно, вы можете!» Потом они говорят: «Мы предоставляем вам одну стену в нашей галерее. Вы назначаете цену каждой своей работе, какую вы хотите получить. А мы к ней добавляем плюс 25% – это наши комиссионные». Говорю: «Хорошо, согласен!» Поэтому, когда продавались эти работы – а они мало продавались, потому что очень дорогие были: я называл заоблачные цены, – я был освобождён от налогов, потому как налоги платил не я, а платила галерея. А я – иностранец, и, если я менее шести месяцев живу в стране, якобы потому что уезжаю, а потом возвращаюсь, мне уже налоги не надо платить.

Меня спрашивали: «Почему у тебя работы такие дорогие?» – «Мой друг Пикассо не разрешает мне дешевле продавать, – отвечал я. – Чтобы цену не сбивал!» Конечно, все понимали, что это шутка (это была вечная моя шутка!), но я же француз, и кто там знает, кто у меня действительно знакомый? Работы были дорогие, чтобы не очень покупали и мне не превращаться в настоящего художника, который только тем и занят, что рисует на продажу.

Но всё же реноме художника следовало поддерживать, и вот что писал Юрий в своём отчёте: «В издательстве… достигнута договорённость о публикации моих рисунков. Планируется выпустить книгу объёмом в 64 страницы, размером 15,5×21 см. Издательство готово приступить к выполнению заказа в любое время». Подобный альбом – великая вещь! Одно дело – объяснять, что, мол, я художник, а мои произведения можно увидеть там-то и там-то, а другое – просто подарить свою книгу нужному человеку, чем неизбежно завоюешь авторитет в его глазах, и для него всё с тобой становится ясно.

В результате, как потом говорил Шевченко, «24 часа в сутки у меня были посвящены только разведке, поиску кандидатов на вербовку, секретной информации. Каждый раз я ждал, когда придёт момент и исполнится моя мечта. То, за чем я пришёл в разведку»32.

В общем, вопрос трудоустройства был решён самым лучшим образом. Мотивация приезда в страну понятна для окружающих. Теперь оставалось самое малое – каким-то образом органически соединить интересы художника и разведчика. Помнится, ему говорили о возможности «болтаться по Монмартру с этюдником» – ну, это в Париже, так ведь и в Мадриде можно было делать то же самое, только на живописной Пласа-Майор. И что дальше? Как подобраться к тем самым секретам, за которыми он сюда отправлен, к заветным материалам с грифом «Cosmic», в конце-то концов?

Известно, впрочем, что в большинстве случаев разведчик «подбирается» к секретам не сам, а через своих помощников: есть такое понятие, как «агентурное проникновение». То есть посредством людей, имеющих доступ к интересующим его материалам. Юрий Анатольевич объяснял: «Вообще-то разведчик силён не столько своими знаниями, сколько своими связями. Нужно всё время работать над приобретением и развитием связей с носителями секретной информации. И это особый труд. Ты пропускаешь “через себя” сотни людей, а обнаруживаешь при этом только одного более или менее пригодного для своих целей человека. Вот и тогда информация добывалась с трудом. Я задался вопросом: где проводят досуг, где отдыхают носители информации?»33. В другом интервью он сказал о них ещё точнее: «Носители настоящих секретов».

Это довольно наивный вопрос: где отдыхают настоящие джентльмены? Любой бывший советский школьник, читавший Чарлза Диккенса или Артура Конана Дойла, ответит не задумываясь: в своих клубах! Ну и что, что они писали про Англию! Эта страна является примером для всего цивилизованного мира. Недаром же и в Российской империи, в Санкт-Петербурге и в Москве, были свои Аглицкие клобы, как это тогда говорилось. Разумеется, аристократические клубы существовали и во франкистской Испании. Дело оставалось за малым: записаться в него. Но абы кого, так сказать, с улицы, в эти заведения не принимают.

Мы помним рассуждения Юрия Анатольевича о том, что для нелегала вполне подходит влезть в окно, если его выставили за дверь, но, конечно же, лучше будет, чтобы изначально не выставляли, чтобы заходить с первого раза, видя лучезарные улыбки окружающих. Но для этого требовалось как следует подготовиться. Известно ведь, что все лучшие экспромты продумываются заранее. Так что прежде всего следовало подобрать именно тот клуб, который действительно нужен в интересах дела, а то, не дай Бог, попадёшь по незнанию в какой-нибудь «Диоген», описанный Конаном Дойлом в рассказе «Случай с переводчиком» – клуб, в котором собираются самые необщительные люди Лондона и где ни под каким видом не допускаются никакие разговоры.

Вне всяких сомнений, Ксавье предварительно получил некоторую информацию не только о порядках в каких-то по тем или иным причинам заинтересовавших его клубах, но и о том, кто именно состоит там членами. Возможно, определяющим фактором, при всех прочих, для него оказалось то, что в клубе была шахматная секция.

Можно поверить рассказам Шевченко о том, что ему якобы просто повезло: человек в клубе, с которым он завёл разговор о вступлении в таковой, совершенно случайно оказался именно руководителем шахматной секции, причём Юрий пришёл туда в такое время, когда народу почти не было, а потому его новый знакомый предложил (или согласился?) «сыграть партеечку» с обаятельным и остроумным французским художником. По словам Юрия Анатольевича, полтора часа пролетели тогда как пять минут. Вместе с этими полутора часами отлетело и требование иметь для вступления две рекомендации от членов клуба со стажем не менее года, причём затем эти рекомендации должны были рассматриваться всеми остальными «избранными», каковыми считают себя члены этого элитарного собрания. Глава шахматной секции просто-напросто обратился к двум каким-то членам клуба, оказавшимся рядом, и те тут же охотно подписали необходимые рекомендации.

Что здесь сыграло свою роль? Только ли умение виртуозно играть в шахматы? Разумеется, не без того. Но думается, что и нечто большее. Вот какую характеристику дал разведчику-нелегалу Сергей Евгеньевич Нарышкин: «Глава СВР отметил, что Юрий Анатольевич Шевченко мог за секунду обаять любого. “Говорили – это его профессиональная привычка, наработанные навыки разведчика. Нет. Просто он был таким человеком. Он искренне любил людей, ненавидел и уважал противника. Но главное его качество – он умел дружить!”»34

До дружбы здесь было ещё далеко, а вот впечатление на этих людей он произвёл очень