Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

— Да, — прохрипел тот и запнулся: — Вы упомянули про будущее… Так, значит, я не ошибся?.. Значит вы все и вправду из будущего? Ну, кроме Галки и её детей? Или они тоже оттуда?

— Нет, конечно, — замотал головой Кудрявцев. Галина Ивановна, Аня, Ванечка и мы с Эдуардом Алексеевичем — из этого времени, так сказать — аборигены. А вот товарищ «Малыш» или попросту говоря — Николай, он действительно прибыл к нам на помощь из 2025 года. И вместе с ним прибыло всё то, что вы видите вокруг.

Самсонов перевёл на меня взгляд, который был полон ошеломления и изумления. Не закрывая рот, он начал меня осматривать с ног до головы.

Я улыбнулся и произнёс:

— Ну что вы на меня так смотрите? Как будто… как будто…

Я не знал, какое сравнение найти.

Но на помощь, мне пришёл Кудрявцев, кинув «спасательный круг».

— Как будто ты пришёл к нам из будущего!

— Да! — согласился я и тут же, поняв, что этот «спасательный круг» был не совсем таким, каким бы я хотел, чтобы тот был, замотал головой: — Нет, не об этом, — потом покосился на засмеявшегося Сергея и вернулся к теме: — В общем — я обычный человек. Такой же, как и вы. И ничего необычного по сути, чем я бы отличался от вас, у меня нет. Кроме одного — кое-какие знания о будущем мне известны.

— И ты, то есть — вы, знаете, когда закончится война? Скажите, мы победим⁈ — Первым делом задал важный вопрос, который задавали все те, кто впервые попадал в стены этого удивительного объекта.

И оно было понятно, этот вопрос был фундаментальным. Знание о том, что победа будет за нами и война — это не навсегда, помогали людям набираться сил и верить, что этот кошмар когда-нибудь закончится.

Я не собирался, искажая правду щадить душевное состояния нового члена отряда, а потому рассказал всё как есть.

Галина Ивановна в это время сходила в библиотеку и для большей весомости моих слов принесла книгу по истории СССР и России.

Конечно же, то, что нам предстоит воевать ещё три года, Кондрата Петровича изрядно расстроило. А вот то, что победа, в конце концов, будет за нами, заметно вселила в него надежду.

Глядя на фотографии и зарисовки в книге, он вытирал падающие из глаз слёзы и всё приговаривал:

— Ну да ничего, ничего… Главное — победим… А там уж и детишкам жить легче будет…

Проведав о войне, и о ближайших событиях что произойдут, перешёл к обозримому будущему, а затем, не акцентируя внимания на гибели СССР, рассказал о новых технологиях, что появятся, в том числе обратив его внимание на кухонные электроприборы, уже виденные им беспилотники и другие механизмы, и электронные устройства.

От всего услышанного и увиденного, у пожилого человека, очевидно голова шла кругом. Он растерянно смотрел на меня, и было очевидно, что зачастую он начинал терять нить и суть повествования.

Поэтому я решил закругляться и сказал:

— В общем-то, я поведал вам самое главное, а остальное либо потом, либо сами почитаете — литература есть. Пока же лечитесь и набирайтесь сил. Лекарства вам дали. С личным местом решили. Теперь осталось узнать у вас только, голодны ли вы?

— Нет. Спасибо. Я, перед тем как ко мне те двое наведались, поужинал. Правда потом половину выплюнуть пришлось, но кое-что в желудке всё же осталось. Пока ничего не хочется, — ответил тот.

— Ну что ж, тогда товарищ Лазутин вас сейчас проводит в комнату. Отдыхайте там. И большая просьба: в этом нашем убежище для вас много что будет казаться удивительным и необычным — в основном я имею в виду оборудование и электроаппаратуру. Так вот, вы если не знаете что это, то лучше не касайтесь, а попросите кого-нибудь разъяснить что да как — это всё-таки техника и мало ли — что-то неправильно нажмёте или повернёте, всё замкнёт и отключится. Потом придётся искать поломку и чинить. В общем, проблемы лишние ни к чему. Думаю, вы это прекрасно понимаете.

Тот понимающе кивнул, пообещал быть аккуратным и в сопровождении бывшего учителя они ушли.

Дождавшись, когда Лазутин вернётся, я перешёл к подведению итогов.

Традиционно поблагодарил всех за слаженную работу и отметил хорошее управление БПЛА Анной.

Девушка потупила глаза и очень сильно раскраснелась, особенно когда все остальные члены отряда присоединившись к моим словам тоже стали её хвалить.

А потом Эдуард Алексеевич вздохнув неожиданно, произнёс:

— И всё же это ужасное оружие.

— Вы имеете в виду — термит? — уточнил у него Кудрявцев.

— Не столько термит, сколько вообще эти беспилотные аппараты. Вы же сами видите, на что они способны. Вначале, абсолютная тишина и ощущение безопасности и в мгновение всё меняется. Ни тебе звуков выстрела, ни даже толком звука летящего снаряда. А просто взрыв, огонь и смерть. Всё горит, враг бежит, паника и полный разгром. И всё это сделано не целым артиллерийским дивизионом или тяжёлым самолётом бомбардировщиком, а просто небольшой группой тихих дронов, которых, если они на высоте, то и заметить-то невозможно. А что будет, когда таких дронов будут тысячи и тысячи, вот уж противник-то, будет деморализован.

— И хорошо, что так. Пусть деморализуется, а мы им огонька добавим. Или вы их жалеть собрались? Что-то я слышу нотки грусти в вашем голосе, — удивился Кудрявцев.

— Сергей, ну что вы. Ну, мне ли их жалеть. Вы же сами знаете, как я их гадов ползучих ненавижу и готов умереть только, чтобы их ни одного не осталось, — ответил бывший преподаватель, а потом пояснил свою мысль: — Я ж говорю не про этого противника, а про того, кто придёт потом.

— Когда? После войны?

— Ну да, — кивнул Лазутин. — Американцы, европейцы, другие страны, тот же Китай, судя по статьям в журналах, что я успел прочитать, тоже развернётся не на шутку. Более того — последний — я имею в виду Китай, вообще станет, чуть ли не мировой столицей по производству комплектующих для беспилотных летательных аппаратов. И у всех стран и частей света, что я назвал, появятся дроны — сотни тысяч БПЛА, и вот тогда у всего мира возникнут проблемы.

— Ох, Эдуард Алексеевич, вы что-то уж очень далеко заглянули, — хмыкнул