Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

были намного старше нас и, очевидно, услышать отповедь от человека немолодого было для него не так обидно. К тому же мы уже знали, что бывший стрелочник человек далеко не глупый, а потому сообразит, что секретность, да ещё и во время войны, это не просто слова.

И моё предположение почти сразу подтвердилось.

Самсонов решил ничего не скрывать и признался, как в его голову пришла мысль, что мы из будущего.

— На двери висят цифры столбиками. Я понял, что это календарь. Тама не только месяцы, но и цифры — 2025. Я вначале не поверил и подумал, что это просто кто-то в шутку сделал, но когда увидел все эти штуки, и сопоставил с тем, что видел раньше — маленькая рация, маленький самолётик мигающий, а потом и большой с восьмью пропеллерами, что меня вёз, то начал понимать, что что-то тут не так. Вначале сделал вывод, что из-за границы все эти премудрости. Но потом понял, что за границей этого тоже нет. Потому что Гитлер всю Европу захватил, и если бы у них это было, оно было бы у немецкой армии. А у них ничего похожего нет. Тогда я сделал другой вывод, но сам в него не поверил. Уж больно сказочный он показался.

— Что за вывод? — спросил Кудрявцев.

— Подумал, что, наверное, это всё из будущего нам поставили раз цифры на календаре 2025. Но сидел и молчал — думал, позже ещё что-нибудь увижу, и уж тогда будет подтверждение. А вот сейчас, когда уж заговорили, и вы потребовали, чтобы я не сувал свой нос, всё же решил выяснить так ли это или нет. Тем более, что ещё есть два доказательства.

— Это какие?

— Вон доска на шкафчике стоит. Наверное, для нарезки, раз это кухня. На ней написано 2025. И маленькие штучки прилеплены вот на эту гудящую штуку. — С этими словами подпольщик показал на магнитики, что висели на двери холодильника. — Вона их сколько висит. И там одна бумажка, тоже вроде бы как календарик с числами.

Я с удивлением подошёл к холодильнику и действительно заметил эти самые магниты. Дурацкая привычка, которой страдает большинство населения земли в будущем, сыграла с нами злую шутку и приблизила к провалу.

Конечно же, прямыми доказательствами эти календари и всякие там доски для нарезки продуктов, не были. И при желании можно было бы придумать пару других отмазок, даже самых примитивных, заявив, например, что это ключ шифр для расшифровки шифрограмм и висит он везде, для того чтобы не забыть и не потерять. Разумеется, туповатое было бы оправдание, но по большому счёту — какая разница? Обещали ответить на вопрос? Ответили! Мы не из будущего и это код! Всё! Вопрос закрыт!

Но подумав, я пришёл к выводу, что для дела, лучше будет перед тем как что-либо рассказывать или не рассказывать, кое-что прояснить.

— Хорошо, Кондрат Петрович. Вы получите ответ на свой вопрос, как мы и обещали. Но всё же вначале нам хотелось бы получить ещё один ответ от вас: скажите, как вы видите своё будущее?

Глава 10

В тишине

Самсонов над ответом почти не думал. Он рассказал, что не хочет скрываться и пробовать выправлять новые документы. Он не безосновательно считал, что это опасно будет делать в Согравске. А так как никаких знакомых, которые могли бы помочь ему с бумагами, у него в других — соседних городах — не было, то и дело это он считал совершенно бесперспективным. Так же он без энтузиазма рассматривал и возможность уйти к нашим.

— Ну, допустим, что немцы не успеют или не станут мой портрет на каждом углу развешивать и мне удастся пробраться к линии фронта. Как её переходить-то? Связи у меня с нашими, кто будет в окопах сидеть — нет. Так что, если даже найду, где лазейку в немецких рядах, и ночью поползу, так свои укокошат. Или на мине подорвусь, — вполне разумно размышлял он.

И это его умение делать адекватные выводы и выстраивать логические цепочки, мне очень понравилось. И не только мне. И Лазутин и Кудрявцев всё время монолога подпольщика кивали ему, соглашаясь с его размышлениями. Что уж говорить про Аню и Галину Ивановну, они хоть и молчали, предполагая, что командиры сами разберутся, всё же, по их виду, было видно, что им этот человек дорог и его судьба их волнует.

— Поэтому, дорогие мои товарищи, я как бы это… как бы меж двух огней. Куда не кинь, всюду клин… И остаться нельзя и уйти я не смогу… И это я понимаю. Вот и получается, что если вы меня у себя не оставите, то, — он повёл плечом и тяжело вздохнул, — придётся куда-то уходить и надеяться, что пронесёт.

— Да куда это вы уйдёте? — растроганно прошептала Галина Ивановна и обратилась к нам сразу же вновь всех повысив по званию: — Товарищи лейтенанты, ребята, а нельзя ли и дядьку Кондрата у нас оставить? Я за него поручусь! А Анечка, она тоже поручится, — она повернулась к девушке: — Да, дочка?

— Конечно, — тут же произнесла Анна. — Дядька Кондрат хороший человек и свой. К тому же подпольщик!

— Мы это знаем, — спокойно ответил я и, пристально посмотрев на старика, спросил его: — Вы хотите вступить в наш отряд?

— Да. Если примите, то — да! — закивал тот.

Я громко произнёс:

— Товарищи, нужно учесть мнение каждого. Есть ли тот, кто против вступления к нам данного кандидата? Товарищ «Серж»?

— Я — за, — коротко ответил Кудрявцев.

— Товарищ бывший преподаватель?

— Я тоже — за, — ответил Лазутин.

— И я, — выкрикнул Ваня.

Я улыбнулся ему и подвёл итог:

— Тогда получается, что высказались все. Галина Ивановна и Анна уже проголосовали — за. Я тоже — за. А значит решение принято единогласно, — сказал я и повернулся к подпольщику. — Что ж, тогда так тому и быть, — пожал Самсонову руку и поздравил его.

— Спасибо! — ответил он на рукопожатие, а потом, повернулся ко всем, поблагодарил и поклонился в пояс: — Спасибо за доверие, товарищи! Я не подведу и не предам!

Все закивали и поочерёдно пожали новому члену отряда руку.

— Что ж, раз теперь вы с нами, — сказал я, дождавшись, когда все