Выбери меня! или Двойное счастье после развода - Елена Амеличева

не мертвым. Скорее сонным. Как будто все вокруг давно ждало, когда сюда наконец приедет кто-то достаточно упрямый, чтобы встряхнуть это место за плечи.

Седой мужчина поклонился.

- Миледи. Я Освальд. Управляющий.

Женщина сделала короткий, очень правильный реверанс.

- Грета. Экономка.

Парень дернул головой.

- Том.

Я кивнула.

- Мирта. Ваше несчастье или спасение. Это мы уже посмотрим по обстоятельствам.

Том хмыкнул. Грета моргнула. Освальд, кажется, подавился воздухом. Отлично. Значит, начало удалось. Я поднялась на крыльцо, остановилась и еще раз окинула взглядом двор, дом, людей, деревню за изгородью. Кривые Пни смотрели на меня. Я смотрела на Кривые Пни. И, к собственному удивлению, не чувствовала ни страха, ни сожаления. Только азарт. Такой ясный, сухой, почти злой. Как перед игрой, в которой тебе подсовывают дрянные карты и уверяют, что ты проиграешь. А тебе уже интересно, насколько громко они удивятся потом.

- Ну что ж, - сказала я. - Показывайте мои руины. И давайте сразу договоримся. Я не плачу, не падаю в обморок и не собираюсь тут тихо чахнуть на радость бывшему мужу. Если в этом доме что-то течет, горит, ворует или воняет, говорите сразу. Я предпочитаю знать своих врагов в лицо.

Освальд уставился на меня с благоговейным ужасом. Грета, напротив, чуть заметно выпрямилась. О, вот это был хороший знак. Женщины вроде нее очень быстро понимают, приехала ли новая хозяйка умирать от тонкой натуры или наконец начнется работа. Том посмотрел на дом, потом на меня и с неожиданным уважением сказал:

- Тогда вам сперва на кухню.

Я улыбнулась.

- Умный мальчик. С этого обычно и начинается всякая настоящая власть.

Я сразу прониклась к Тому глубокой человеческой симпатией. Мальчик, который первым делом ведет новую хозяйку не в парадную гостиную, не в спальню, не в часовню и даже не к портретам унылых предков, а на кухню, явно имеет шанс вырасти в редкого, почти мифологического мужчину - полезного.

- Веди, - велела ему с достоинством женщины, которая уже пережила брак, ссылку и утреннее барбекю из любовницы, а потому знала цену правильным приоритетам.

Глава 27 Знакомство

Глава 27 Знакомство

Мы вошли в дом. Холл встретил нас запахом пыли, влажного камня, старого дерева и той многолетней запущенности, которая обычно возникает там, где хозяева давно махнули рукой, слуги устали махать за хозяев, а дом все еще не развалился исключительно из чувства противоречия. Лестница скрипела так подозрительно, словно заранее хотела предупредить, что не отвечает за моральные и физические последствия подъема. Со стен смотрели предки. Все как один с лицами людей, которые при жизни тоже не любили сюрпризов, но получили целое родовое древо. Под ногами лежал ковер, давно утративший цвет, надежду и связь с приличным обществом.

- Здесь уютно, - заметила я.

- Правда? - с надеждой переспросил Освальд.

- Нет. Но не переживайте. Уюта здесь еще столько же, сколько у моего бывшего мужа совести. То есть можно наращивать с нуля и не бояться повредить исходный материал.

Том фыркнул. Грета очень быстро отвернулась. Ага. Значит, и у этой суровой женщины внутри еще живет душа. Просто сидит глубоко и никому не доверяет. Как я ее понимаю.

Кухня оказалась ровно такой, какой и должна быть настоящая кухня в полуживом поместье. Большая, темная, закопченная, с низкими балками, могучим столом, печью размером с маленькую религиозную реформу и запахом капусты, золы, теста, лука, куриного бульона и тяжкого, но честного труда. В углу висели травы. На полках стояла посуда. У стены замерли две девушки. Одна веснушчатая, рыжая и очень настороженная, как дикая белка у мешка с орехами. Вторая круглая, крепкая, с добрым, но крайне подозрительным лицом человека, которого жизнь уже не раз обманывала, и он намерен встречать новое начальство с половником наперевес.

- Это Мейла и Бет, - представила их Грета.

- Ага, - сказала я. - Кто из вас лучше печет, а кто лучше врет?

Девушки переглянулись. Рыжая вскинула подбородок.

- Я печь умею.

Круглая вздохнула.

- А я больше по похлебкам.

- Отлично. Уже честнее, чем при дворе.

Том опять хмыкнул. Освальд посмотрел на меня с той трогательной растерянностью, с какой старые управляющие смотрят на женщин, не желающих быть декоративными. Я медленно прошлась по кухне, проводя пальцами по краю стола, по полке, по каменной кладке печи. На кончике пальца осталась пыль.

- Итак, - сказала я. - Сразу плохие новости. Сколько у нас катастроф, кроме очевидных?

Грета, как приличный человек, не стала юлить.

- Печь треснула. Правая часть дома сырая. В кладовой крысы. В погребе сырость. У кур болезнь. У колодца неприятный вкус. У мельника неприятный характер. У старосты и то и другое.

Я с уважением посмотрела на нее.

- Выходите за меня, Грета. Я люблю точность.

Она моргнула. Потом, кажется, едва заметно смягчилась. Ну вот. Я и до нее когда-нибудь доберусь.

- А деньги? - спросила я.

Освальд закашлялся так тяжело, будто сама тема была для него физически вредна.

- С деньгами... э... известная умеренность.

- То есть, их нет.

- Я бы сказал...

- Не надо. Я и так слышу пустоту.

Подошла к окну. Двор был виден плохо, стекла давно требовали не просто мытья, а духовного очищения. За окном по грязи важно шагала курица, видом напоминавшая уволенного чиновника.

- Запасы?

- Муки недели на две, - сказала Грета. - Крупы на месяц, если не шиковать. Мяса мало. Масла мало. Сахара почти нет.

- А джем?

- Есть яблочный.

- Уже легче.

Я повернулась к ним.

- Значит так. Сегодня я смотрю дом. Потом кладовые, погреб, колодец, конюшню и всех, кто считает себя незаменимым. Завтра займемся деньгами. Послезавтра людьми. К концу недели я хочу понимать, что у нас течет, кто ворует, кто халтурит, кто дурак по природе, а кто от безнаказанности. Вопросы?

Они молчали. Я подождала.

- Хорошо. Тогда мой первый вопрос. Почему здесь пахнет как в достойной крестьянской жизни, но пол такой липкий, будто на нем три поколения варили грех?

Бет вспыхнула.

- Мы вчера квас пролили.

- И не вытерли?

- Вытерли.

Я наклонилась, тронула носком ботинка доски и посмотрела на подошву.

- Ммм. Значит, квас был бессмертный.

Том согнулся от смеха пополам. Грета кашлянула в кулак, но глаза у нее уже подозрительно блестели. Освальд стоял, как человек, внезапно обнаруживший, что новая хозяйка разговаривает не как леди,