Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

Борис Юлин: В принципе, могут. Дело в том, что несколько тысяч человек — это Донецкая республика, почти двадцать тысяч — Луганская республика. В Луганске немножко раньше занялись госстроительством, поэтому у них в этом отношении всё заметно лучше. Но если бы они этим занялись, например, в марте целенаправленно, у них бы сейчас уже была стотысячная армия.

Дмитрий Пучков: Ну, для меня это говорит ровно об одном. Что там нет людей, которые со стороны руководят процессами и которые могут научить, как надо делать. На мой взгляд, это самодеятельность. В хорошем смысле слова, но это самодеятельность.

Борис Юлин: Я бы сказал, конечно, иначе. Там нет людей, которые бы со стороны руководили созданием Донецкой и Луганской республики. Там можно руководить разными процессами, в том числе процессами по несозданию республики. Чтобы, не дай бог, ничего не создалось.

Дмитрий Пучков: Это-то, безусловно, идёт. В этом сомневаться не следует.

Борис Юлин: Разумеется. Так вот, просто никто из специалистов не озаботился, чтобы создать там именно свои органы государственной власти.

Дмитрий Пучков: Под все эти вопли, что всё это инспирируется и руководится из России, как-то незаметно чёткого руководства. Вот я про что.

Борис Юлин: По крайней мере, именно создание Донецкой и Луганской республики как республик инициируется не Россией, это совершенно очевидно. Там, может быть, какие-то процессы и осуществляются со стороны Российской Федерации, но не эти — не госстроительство. Госстроительство там практически не ведётся.

Дмитрий Пучков: Печально. А их Вооружённые Силы свои, ополчение, они чем их вооружают вообще?

Борис Юлин: Мы же живём на территории бывшего Советского Союза. Все знают, сколько здесь было военных городков. Сколько было гарнизонов. То есть везде была, допустим, дивизия такая-то, дивизия такая-то, воинская часть номер такой-то. И эти воинские части имели мобилизационные склады. Некоторые части были развёрнуты почти целиком, некоторые частично, а некоторые только из офицеров и прапорщиков, склады и так далее. И всё это должно было обеспечить развёртывание в Советском Союзе армии более десятка миллионов человек.

Оно никуда не делось. То есть часть оружия попилили, часть распродали, часть осталась, то есть склады мобилизационные есть на территории всех бывших советских республик. Они есть у нас, они есть на Украине. На Украине, что особенно печально, Вооружённые Силы были вообще полностью загнаны в президентство Ющенко, то есть там вообще речь шла чуть ли не о ликвидации Вооружённых Сил. Тогда они как раз призыв отменили, Тимошенко в качестве премьер-министра объявила о прекращении призыва, оружия часть задаром практически продали грузинам. Наши самолёты там украинскими ракетами сбивали. Но всё равно оружия осталось дофига. Его много. И вот речь шла о том, что довольно долго они могли — федералисты, сепаратисты, короче, те, кто не хотел жить под фашистами…

Дмитрий Пучков: Украинскими.

Борис Юлин: Ага. Они очень долго возились с одним из таких мобилизационных складов в Артёмовске. Потом они сумели наконец-то заполучить его в свои руки. Там этой бронетехники в десятки раз больше, чем сейчас ополченцы используют. У них сейчас не хватает танкистов, механиков.

Дмитрий Пучков: То есть нет людей, которые могут владеть инструментом.

Борис Юлин: Да, расконсервировать и всё это запустить. Ну, кроме единичных экземпляров. А так там это склад всего лишь одной танковой дивизии. Одной! А у нас их дофига.

Дмитрий Пучков: Выглядит, мягко говоря, странно, что люди бегают с противотанковыми ружьями времён Второй Мировой, а нормального оружия нет.

Борис Юлин: Так нет, нормальное оружие есть. Притом, оно есть с обеих сторон. Во-первых, не хватает людей, которые могут нормально этим оружием пользоваться; во-вторых, нормального оружия не хватает для оснащения всех, но оно есть. А так — что схватили, то и есть. Допустим, есть склад в Артёмовске, там куча новой техники. Но при этом у ополченцев катается ИС–3 1945 года, с постамента снятый.

Дмитрий Пучков: Ну, это вообще странно. Им что, стволы сваркой не прорезают?

Борис Юлин: Когда первые монументы ставились после Великой Отечественной войны, тогда этим ещё не парились.

Дмитрий Пучков: Прелесть какая. Ну, ствол, он, наверное, всё равно не в боеспособном состоянии?

Борис Юлин: Почему? Почистить — и нормально, сталь там хорошая. Это не «Жигули» и не «Запорожец», оно гниёт плохо.

Дмитрий Пучков: Крепка была Советская власть.

То есть даже если говорить о том, что нет людей — оседлать технику, это тоже говорит о том, что какого-то страшного притока военных специалистов, предполагаемого из России, по всей видимости, тоже нет.

Борис Юлин: Какие-то специалисты есть. Но какие? Видим того же самого Бородая и его команду. Больше всего специалистов приехало по банковской деятельности. Но это… Невероятно могучая помощь ополчению, да? Банковская деятельность. Тоже нужно этим заниматься. Специалистов привезли, но это переключение финансовых потоков. А вот, допустим, по расконсервации техники специалистов нету.

Ну и, кстати, там постоянно шум украинский насчёт того, что поставки российской техники, танки Т–64… Они на Украине, а в Российской Армии их нету.

Дмитрий Пучков: Прекрасно.

Борис Юлин: Потому что запчасти для этих танков выпускает завод имени Малышева в Харькове. Он на Украине, он не в России. В России есть некоторое количество Т–80, есть Т–72, Т–90. Всё.

Дмитрий Пучков: Как ты считаешь, мы туда на подмогу пойдём? Не пойдём?

Борис Юлин: По-человечески, давно нужно было пойти. Потому что президент это обещал. Дума это обещала. То есть говорили: «Не дадим в обиду», «Будут убивать мирных жителей, мы вступимся». В обиду дали, мирных жителей убивают. Более того…

Дмитрий Пучков: …убивают уже на нашей территории.

Борис Юлин: Убивают уже на нашей территории, а у нас про это говорят, типа того, что по этому поводу возмутимся, насупим брови. Так вот, чисто по-человечески сделать это нужно было давно. Если рассуждать с точки зрения большой политики, то тут опять же чьи интересы, к чему понуждают, является ли это вынужденным ходом. Это всего лишь показывает, какое большое говно эта большая политика.

Дмитрий Пучков: Другой нет, увы. Как только пролезешь туда сам, делать будешь примерно то же самое. Потому что уже только там видно, к чему приведёт то, к чему это.

Борис Юлин: Обещаниям они поверили и теперь из-за этого умирают. Это очень плохо, на мой взгляд.

Дмитрий Пучков: Мне кажется, они умирают за собственную Родину, а не за веру в то, что кто-то там говорил.

Борис Юлин: Это понятно. Но дело в том, что если бы они умирали просто сразу за собственную Родину, не веря ни в какую помощь с самого начала, они бы просто действовали несколько иначе. Например, занялись бы госстроительством, о котором я говорил. Когда в