Аполлинарий Михайлович Васнецов - Лидия Алексеевна Беспалова

Слабее в книге оказалась первая часть. Ее недостатки заключаются главным образом в неточности формулировок, делающих легко уязвимыми даже правильные по существу мысли автора. Содержатся там и просто ошибочные взгляды художника, например, когда он рассматривает искусство как «саморазвивающийся процесс» или проводит мысль о том, что искусство по самому своему существу созерцательно и не должно быть тенденциозным.

В пределах настоящей работы нет возможности подробно анализировать философское содержание исследования Васнецова. Однако в общих чертах следует рассмотреть его основные тезисы.

Природу изобразительного искусства Васнецов ищет в самой природе человека как части всего существующего: «Изобразительное искусство как проявление интеллекта человека в нем же заключает и свои причины» (стр. 2). Развивая дальше свою мысль, художник утверждает, что, будучи частью природы, человек средствами искусства определяет себя по отношению к окружающему миру и одновременно разбирается в окружающем.

Искусство, по мнению автора, есть «одна из форм самоопределения», присущего всей природе в виде мирового инстинкта «самопознания», вернее «самопробуждения»: «Проснувшийся человек, как одна из частиц мироздания, неумелой рукой воспроизводит то, что на него действует извне. Это первые попытки разобраться в ряду окружающих его образов, а следовательно, и попытки определить себя. Как и всякий инстинкт, инстинкт самоопределения непреодолим в стремлении к достижению исполнения желаний. Один уж тот факт, что художники переносят невероятные лишения на трудном пути к искусству — голодают, сходят с ума, стреляются, — уже сам по себе говорит за что-то непреодолимое, органически связывающее искусство с природой человека» (стр. 3).

Если вдуматься в основную мысль автора, оставив в стороне сомнительное определение мирового инстинкта, становится очевидным его взгляд на природу искусства как на одну из форм самоотражения материи, зачатки которого уходят в «тьму веков, к простейшему отзвуку» и высшую форму которого — человеческое мышление — философы-идеалисты пытаются оторвать от материи и сделать началом всего существующего.

Вход в подземелье. 1900-е годы.

Для Васнецова сознание, а следовательно и искусство, прежде всего функционально, так как оно — высшая форма отражения человеком — «частицей природы» — всей природы и самого себя. Как следствие — искусство есть средство познания мира.

Далее художник переходит к разбору самих «тезисов» живописи. По мнению Васнецова, этих тезисов четыре: впечатление, представление, внутренний образ и красота. Первым этапом художественного творчества, по мысли автора, является «впечатление» от окружающей жизни, или «внешней реальной сущности», от формы, цвета и т. п. Вторым этапом он считает «представление», которому отводит очень серьезное место в творчестве: «Орудие самопознания в руках художника, вообще изображающего, есть представление» (стр. 6).

При внимательном взгляде оказывается, что «представление», по существу, у Васнецова является опосредствованным отражением, «субъективным образом объективного мира», данного человеку в ощущениях или «впечатлениях». Представление есть не что иное, как абстрактное мышление художника, оперирующего уже не просто впечатлением, но и своеобразными понятиями, близкими понятиям абстрактного мышления в нашем понимании. «Представление внешней формы предметов есть проявление сознания, — пишет Васнецов, — чтобы представить какой-нибудь предмет, для этого нужно осознать его, усвоить. Потому-то оно и является таким могущественным выразителем познающей способности человека» (стр. 7).

На погосте. 1917

Мы видим, что «впечатление» и «представление» у Васнецова по существу близки к нашему пониманию «ощущения» и «понятия» в приложении к художественному творчеству. «Насколько впечатление предмета фиксируется в памяти, настолько же представление его, отвлеченное от действительной реальности, становится достоянием воспринявшего его человека, то есть его субъективным представлением. Безразлично при этом, имеется ли изображаемый предмет непосредственно перед глазами, то есть, когда пишется или рисуется с натуры (этюд), или вспоминается, — суть одна и та же. Художник, пишущий предмет непосредственно с натуры, так же, в сущности, воспроизводит только свое личное представление о нем, как и тот, который пишет „от себя“, то есть по чистому представлению.

Произведение искусства живописи не может быть поэтому идеальным зеркалом, только отражающим объект, иначе оно не было бы произведением искусства и излишне было бы как таковое, представляя из себя только подражание природе. Тогда изготовлялись бы вместо картин идеально чистые зеркала и великолепные фотографии» (стр. 9–10).

«Внутренний художественный образ», по Васнецову, характеризует широкий круг понятий. Это, собственно, все то, что выходит за рамки представления (чисто зрительного), то есть внешнего физического ощущения цвета, формы, света и т. д. Другими словами, это результат опосредствования художником всей совокупности явлений жизни, внешнюю, видимую сторону которой составляет «представление».

Единство внутреннего художественного образа и представления, с одной стороны, и впечатления — с другой, создает художественный образ. Свой субъективный образ, опосредствованную им действительность художник, по утверждению Васнецова, переносит на полотно, делая его объектом впечатления других людей.

«Художественный образ есть не что другое, как представление, выраженное в картине, или представление, вылившееся во впечатление» (стр. 26). Мы видим, что здесь автор вплотную подошел к материалистической концепции и пониманию художественного образа как единства общего и единичного, сущности и явления, понятия и впечатления.

Слабее других разделов написана «Теория красоты». В этой части имеются явно ошибочные положения вроде того, что «красота, как деятель, была предопределена, как неизбежность до образования формы бытия. По ней, как по канве, ткалась бесконечная ткань мироздания» (стр. 61). Или сама формула красоты: «Она есть не что другое, как при разнообразии уравновешенность частей в целом, и получаемое при этом зрительное впечатление доставляет эстетическое наслаждение» (стр. 76).

В тени лип. 1907

В процессе доказательства своих основных положений Васнецов делает очень много остроумных и подчас глубоких обобщений и характеристик. Он говорит о единстве формы и содержания: «Единство внешнего образа и внутреннего (содержания) в произведениях живописи до того слито, что отделить одно от другого не представляется возможности, так как одно обусловливает другое. Внешний образ можно сравнить с сосудом, а внутренний — с содержимой в нем жидкостью: разбился сосуд — разлилась влага» (стр. 27). Правда, этот пример носит механистический характер, однако сама мысль о необходимости единства формы и содержания в художественном произведении верна.

На протяжении всей книги Васнецов обращается к вопросам о реализме, натурализме и формализме. «Произведение искусства живописи не может быть идеальным зеркалом, только отражающим объект» (стр. 10), — утверждает художник. Далее он обрушивается на натурализм. «Нельзя причислять к истинным произведениям ту тьму бездарных, выписанных и выстроченных картин, в которых, повидимому, все отчетливо и ясно. В этого сорта произведениях как будто злой демон водит рукой художника: все его желание — проникнуть в сущность вещи, а выходит из-под руки холст, испещренный массой подробностей,