Феодал. Том 8 - Илья Рэд

— она вскочила из-за стола и взяла его за руку. — Только попробуй мне сказать ещё раз подобную дурость. Он всё возьмёт, не переживайте, Владимир Денисович, — театрально улыбнулась Пелагея и вышла с храмовником за дверь, чтобы отчитать за недальновидность.

Пока они там выясняли отношения, я осмотрел подробную модель с иллюзией. Скажи мне кто полгода назад, что вот так без вопросов отдам на поощрительные выплаты полмиллиона всего двум людям, сам бы себе не поверил. Но слово есть слово.

Делиться надо уметь. К тому же, глядя на этих счастливчиков, другие на сто процентов будут уверены, что им перепадёт за ратные труды и смекалку. Барон не зажилил, не скурвился, уважил ближних людей — очевидный подъëм морали обеспечен. Теперь у Святославы и Александра целое состояние на руках.

— Он согласен.

— Я согласен, — повторил за Пелагеей вошедший обратно Александр, долго сопротивляться её воле он не смог.

— Чудненько, тогда работайте. Пришлю вечером с посыльным, — я оставил их и перебрался на поверхность, разгребать хлопоты Таленбурга, в храме всё работало и без меня.

Событие с казнью изменников докатилось-таки до земель герцога и на следующее утро к нам пожаловала на поклон почтенная кодла из советников и управленцев. Среди них были воевода, коменданты всех крепостей, правая рука отца канцлер Лоретти, казначей, интендант, главный судья, егерь, сенешаль, конюший, сокольничий и многие другие чины, служившие старшему герцогу Ровнину.

Всё это время они таились, не спешили с помощью и приглядывались к новому господину, но стоило тому проявить твёрдость духа и покарать клятвопреступников, как паства внезапно вспомнила своё место, собрала делегацию и без проволочек явилась в Таленбург.

— Ваша Светлость… О, Ваша Светлость, — с дрожащим голосом согнулся в поклоне канцлер Лоретти. — Дозвольте мне, недостойному, узреть свет вашего взора. Я, ваш ничтожный слуга, бросил все дела, забыл о подагре, о бессоннице… Я бежал к вам. Как пёс на зов хозяина, простите за низкое сравнение. Каждое утро я просыпался в эти чёрные дни и говорил себе: «Лоретти, воздух в герцогстве стал пресным, ибо в замке не звучит твёрдое слово истинного хозяина».

«Хороший пёсик», — ухмыльнулся я, стоя позади сидевшего в моём кресле Демьяна, наши с Лоретти глаза встретились, и он их тут же опустил, чтобы скрыть своё раздражение и страх.

Глава 8

Накат

— Где же ты был, когда моего отца, матушку и братьев убивал некромант? — задал резонный вопрос наследник. — Почему по счастливой случайности рядом с отцом остался только воевода? Что за срочные дела отвадили всех вас от нашего родового имения?

Уста раскрывал Демьян Ровнин, но слова были тщательно вложены мной. Фабрицио Лоретти, канцлер герцога Черноморского, отлично считывал расклад, поэтому невзлюбил меня с первых минут.

— Позвольте, Демьян Гаврилович, ни сколь не сомневаюсь в вашей способности здраво судить, но хозяйство покойного господина — это не отара и даже не город, — понятно в чей огород он высокомерно кинул камешек, — а огромные владения, больше половины Великого княжества Таврического. В порядке вещей, что ваш батюшка не держал нас вместе, а распределил присмотр меж всеми. Мы лишь послы его воли и вершим, что нам велено. В тот страшный день ваш покорный слуга улаживал дела в бывшем графстве Абросимовых.

— Что конкретно тебе поручил мой отец? — спросил наследник, стараясь держаться прямо.

Его рыжеволосую пассию я велел убрать к чертям подальше, чтобы не позорила перед делегацией. В моих интересах было укрепить влияние еле живого герцога, чтобы тот успел передать мне графский титул, а для этого надо было исключить любые шатания среди его подданных. Чем меньше уйдёт людей, тем проще сохранить фиктивность власти. Карты так легли, что мальчик выгоден всем: и мне, и Кержапольским, и императору.

«Всем кроме Остроградского».

— Я бы не хотел озвучивать это в присутствии посторонних лиц. Барон Черноярский любезно предоставил вам временное убежище, за что ему великая благодарность, но теперь предстоит взять управление в свои руки, людям нужна опора. Они хотят видеть вас, слышать и принести клятву верности! А мы, как ваши наставники и друзья, поможем с этим, подскажем как лучше.

— А что это за друзья, которые ни сном ни духом о моëм здравии, неделями скрываются после похорон? Нет, Фабрицио, вы мне не друзья, — я чувствовал волнение юного герцога, но тот хорошо справлялся.

Сейчас «Градиент» подкрутил ему работу мозга до +15%, максимально безопасной величины.

Повисла неудобная тишина, перемежаемая кхеканьем и ёрзаньем на стульях в просторном приёмном зале. Сановники не ожидали подобного отпора от малолетки, ещё недавно заглядывавшего папеньке в рот и ничего из себя не представлявшего. Ему была уготована участь декорации: прожить безбедную жизнь в довольствии и неге, но в тени собственных братьев.

— Другом я могу назвать Владимира. Защищая меня в час нужды, собой рисковал только он. Почему же я не вижу среди вас хотя бы сотню моих отважных гридней? Куда вы их от меня прячете, господин Лоретти?

— Я ммм, позабочусь об этом немедленно, Ваша Светлость, — снова склонил голову, отчитывающийся канцлер, выглядел он в этот момент жалко.

— Говори, что там за дела моего отца привели тебя в Белховичское графство?

— Простите, но вассалу вашего вассала не подобает углубляться в дела семьи, — снова попытался гнуть свою линию канцлер.

— С тобой кто-то был в тот момент? — уточнил герцог.

— Мой помощник Джулио.

— Встань Джулио.

— Да, Ваша Светлость, — тридцатилетний мужчина с пенсне, сидевший по левую руку от канцлера, тоже встал.

— Поздравляю, теперь ты мой канцлер.

— Что… Я… да, конечно, рад служить!

Лицо Лоретти в этот миг надо было видеть. У предателя ни на йоту не было преданности ни к герцогу-отцу, ни к самому наследнику. Зато к Остроградскому двадцать пять единиц откуда-то набралось, чудеса, не иначе!

— Фабрицио Томмазо Лоретти. Я, герцог Черноморский, нахожу тебя виновным в государственной измене, в оставлении своего господина в час опасности и в узурпации власти. Ты приговариваешься к смертной казни через повешение. Исполнение приговора назначить на завтрашнее утро. Приведи свои дела в порядок. Стража, заберите его.

— Как… За что? Ваша Светлость! Это жестоко! Я служил вашему отцу двадцать пять лет, и такой вы мне определили конец? Пустите, нет! — он задёргался в руках моих гридней.

На шею ему нацепили артефакторный ошейник и грубо защёлкнули. Получив пару ударов под дых, Лоретти сник и прошипел.

— Не слушайте ведуна, он вас… сгубит, Ваша Светлость…

Когда его утащили за дверь и топот стражи стих, остальные побледнели и повернулись к герцогу.

— Кто-то ещё желает покомандовать мной? — спросил Демьян и, не получив