Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

А что касается бога Скорпиона — он сам виноват. Знал, что Жало теперь иное. Либо не подумал, либо подумал — и решил, что его всё устраивает. Кто этих богов разберёт? То ссорятся, то в дёсны целуются. Я лезть не собираюсь.

Но только вот Оленька весь день теперь лежит с головой под подушкой — токсикоз накрывает её волнами и непредсказуемо. Я сижу рядом, приношу воду, когда просит. К вечеру ей чуть лучше.

— Справлюсь, — говорит она из-под подушки.

— Знаю, — говорю.

— Ты не уходи только.

— Никуда не ухожу, — усмехаюсь и понимаю, что настоящее веселье только начинается.

Нас ждёт удивительный и сложный год, надеюсь, я смогу облегчить страдания супруги, а то просто смотреть на неё тяжело.

На следующий день открытие, даже думаю пропустить. Но Оля к утру подпрыгивает, будто ничего и не было, натягивает платье, которое купила с жёнами Котова и раньше всех спускается с обворожительной улыбкой.

Вот это метаморфозы.

Едем в кондитерскую. Оля сразу же приклеивается к витрине и плотоядно смотрит на пирожное.

Я смотрю на это и молчу. Котов смотрит и улыбается:

— Ну, поздравляю, что ли, — хмыкает Ярик. — Будешь теперь в мороз яблоки по всему Крыму искать.

— Такова наша доля, — пожимаю плечами.

— Она у тебя сильная, — подбадривает Котов. — Вон на моих глянь, все живы-здоровы и счастливы. Просто будь рядом. Для женщины это важно.

— Спасибо за совет, — киваю и наблюдаю, как Оленька уплетает третье пирожное.

Что-то подсказывает мне — будет не так весело, как казалось с первого взгляда. Ожидаемо, что через час ей становится плохо.

Мы уходим раньше всех. Я везу её домой — вернее, в комнату, которую нам выделил Котов. Оленька ложится, не снимая пальто, и закрывает глаза.

— Третье пирожное было лишнем? — спрашивает она в потолок.

— Пятое, — поправляю её, ведь она потом умяла ещё два, а я не уверен, можно ли забирать у беременной то, что ей очень хочется.

— Пятое было лишнем, — соглашается она. — Три было нормально.

Сижу рядом, пока она не засыпает. Котов заглядывает к нам после открытия, я качаю головой — всё в порядке, пусть спит. Он уходит.

Домой возвращаемся на следующий день. Оля держится лучше, хотя по утрам всё равно чувствует себя неважно. Алиса берёт на себя завтраки — сама предлагает, без просьб, и готовит что-то лёгкое, без сильного запаха.

И это только начало. Что нас ждёт, одному Скорпиону известно. И то не факт.

Надо бы, кстати, спросить, с какого перепуга Оля чихает искрами. Она тоже будет магом? Или это временно?

Пора бы на аудиенцию к Чудищу сгонять…

Только вот отвечать он пока не намерен — игнорирует мои запросы. Полагаю, сам в шоке от того, что натворил. Но пока Оля чувствует себя хорошо — токсикоз всё же бывает у всех.

Ещё понаблюдаем, а дальше будем думать.

— У тебя дел много, — бурчит Оля, уткнувшись в подушку, через пару дней таких мотаний к тазику, — а я спать хочу.

— Ладно, не трогаю, — целую её в лоб и иду по делам, она права, у меня их много.

Мне приносят список. Сорок семь человек — желающие продолжить работу под моим началом в объединённом отряде охотников.

Командиры, часть из них с целыми отрядами, часть — одиночки, которые работали в распавшихся командах. Ливнёв пришёл со всем своим составом. Кеклик — тоже. Каракуртов прислал письмо, что ещё думает, но большинство его бойцов уже в списке.

Достаточно, чтобы начать работу по-настоящему.

Собираю совет из своих: Алексей, Даниил, Давид, Мастифин, Пелагея, Иришка. Все рассаживаются в кабинете — ждут, что скажу. А мне есть чем поделиться, но эта информация только для своих.

— Список видели, — говорю. — Теперь слушайте. Вы — главные. Никаких прав я никому со стороны не передаю — всё будет подконтрольно только нашему отряду. Управление, решения, контроль. Ни один чужак не влезет в структуру через мою голову.

— Думаешь, они стерпят? — интересуется Кабанский.

— У них не будет выбора, я уже сказал о кураторстве, пропишем всё в уставе. Не нравится — где выход они знают. Я планирую делиться с ними важными разработками и ресурсами, в моих интересах, чтобы это всё окупалось.

— Так-то да, — кивает Ужин, — но вдруг командиры взбрыкнут?

— Если позволите, — подаёт голос Пелагея, — я бы предложила командиров оставить, дать им власть, но каждый район пусть подчиняется куратору, а куратор уже вам.

— Отличная идея, — киваю ей, — что-то подобное я и планировал. Кстати, многие хотят провести с вами учения.

— Без проблем, — кивает она, а Мастифин поддакивает.

— А что будете делать вы? — спрашивает Цыпа.

— У меня дел по горло, поэтому мне нужны верные люди, которые сами могут принимать важные решения и работать на общее благо.

— Ты же знаешь, мы за тебя, — усмехается Давид.

— Знаю, — киваю. — Поэтому ты, Давид…

— Да? — он настораживается.

— Главнокомандующий. С сегодняшнего дня.

Кабанский молчит секунду, а потом заходится в смешках:

— Ты серьёзно? Я?

— Абсолютно. Ты отлично показал себя со вторым отрядом. Не вижу препятствий, чтобы ты стал моей правой рукой.

— А сам то что делать будешь? — он смотрит на меня с прищуром. — Или ты в губернаторы метишь и охотничий отряд тебя уже не так интересует?

Я приподнимаю бровь. Думаю секунду — без спешки, потому что мысль эта сидит у меня в голове уже несколько дней, просто я её ещё не формулировал вслух.

— Ну а что, — говорю. — Кресло пустует. Почему бы и нет?

А действительно…

Почему бы и да?

* * *

Вокзал, г. Ялта

Дирижабль садится точно по расписанию — в половину третьего, к северной стоянке. Анатолий Гаврилович стоит у парапета уже двадцать минут. Он приехал заранее, слишком многое зависит от гостя, нельзя опаздывать.

Пассажиры выходят по одному, и Пересмешников смотрит на каждого, пока не находит того, кого ждёт.

Московский куратор — высокий, в тёмном пальто, со спокойным лицом. По нему сразу видно, что он тут хозяин положения.

Пересмешников идёт навстречу.

— Приветствую, — говорит он, слегка склоняя голову. — Рад видеть. Дорога прошла хорошо?

— Нормально, — отвечает куратор. — Машина здесь?

— Конечно-конечно, вот сюда, прошу.

Пересмешников идёт чуть сбоку и сзади, рассказывает — про дело Щеглова, объединение отрядов, банкет у молодого графа. Затем про то, что слив Щеглова идёт по плану, и не забывает упомянуть про каменоломню. Он готовился к этому разговору, даже репетировал.

У машины куратор останавливается и поворачивается к нему.

— Анатолий Гаврилович, — говорит он и смотрит прямо. — Я приехал лично. Это само