Исповѣдь смѣновѣховца - Валериан Вячеславович Патек

Александръ Михайловичъ растерялся на мгновеніе, потомъ, почему то прикрывъ рукой ротъ, скороговоркой отвѣтилъ:

— Да… да… живъ… я его видѣлъ… По прежнему нюхаетъ кокаинъ… А вы нюхаете? — быстро перемѣнилъ онъ разговоръ.

— Нѣтъ.

— Ну, это хорошо.

— Еще одинъ возросъ: чувствуется ли въ Россіи еврейское засилье?

— М-да… — нехотя отвѣтилъ Агѣевъ, — комиссаровъ евреевъ очень много… Это нервируетъ населеніе…

— Александръ Михайловичъ, — попросилъ я его, — помогите спасти мою жену… Она тамъ, въ Совдепіи… Я ради нея пошелъ работать въ «Новую Россию».

— Не безпокойтесь. Я устрою… Дайте привести все въ порядокъ… У васъ имѣются какія либо соображенія по поводу арміи генерала Врангеля? — неожиданно спросилъ онъ меня.

— Имѣются и очень интересныя. Я, если угодно вамъ, завтра представлю планъ безболѣзненнаго разрѣшенія этого вопроса.

— Какой планъ?

— Разрѣшите завтра.

— Прекрасно. Завтра въ 10 часовъ утра я васъ жду у себя.

XXIII

Конецъ А. M. Агѣева

Свиданіе съ А. М. Агѣевымъ произвело на меня прекрасное впечатлѣніе.

Человѣкъ онъ былъ молодой, статный, энергичный, прямой и образованный.

Голосъ и задушевная манера бесѣдовать не оставляли сомнѣній въ томъ, что человѣкъ онъ — порядочный и «смѣнилъ вѣхи» не спроста.

Чувствовалось, что у этого человѣка есть какая то большая тайна, тайна объясняющая причины его тактическаго шага въ сторону признанія совѣтской власти…

Да и постоянное и довольно откровенное подчеркиваніе того, что скоро мы объяснимся, и я буду во что то посвященъ, крайне интриговало меня и вселяло надежду, что путь мой къ Агѣеву — честный и хорошій выходъ изъ создавшагося положенія для меня въ «Новой России.»

Въ неопубликованныхъ пока еще мною главахъ этой книги, въ недалекомъ будущемъ, читатели увидятъ серьезныя основанія, для такихъ выводовъ, а также найдутъ и объясненія причинъ, побудившихъ меня ранѣе дать А. М. Агѣеву рядъ (ненапечатанныхъ) статей эсеровскаго характера и пессимистическаго стихотворенія о Россіи, нѣсколько строкъ котораго были приведены въ прошлой главѣ.

Итакъ, бесѣда съ Агѣевымъ меня окончательно успокоила, и я всю ночь просидѣлъ надъ изложеніемъ на бумагѣ моего плана «безболѣзненнаго разрѣшенія вопроса о дальнѣйшей судьбѣ арміи генерала Врангеля».

Утромъ работа была закончена, и я, не спавши ночь, направился къ Агѣеву.

— Написали? — встрѣтилъ онъ меня вопросомъ.

— Готово, — отвѣтилъ я и вручилъ ему свой докладъ.

Основаніемъ для доклада послужили слѣдующія соображенія:

Если вѣрны проникшія за рубежъ свѣдѣнія о расколѣ въ самой коммунистической партіи, если основательны слухи о поправѣніи самого Ленина и о желаніи его наладить государственную жизнь страны, если дѣйствительно поправѣвшій Ленинъ сталъ на путь возсозданія прочной и здоровой россійской государственности, во что хотѣлось вѣрить послѣ знаменитой Генуи, то, очевидно, мы здѣсь, за рубежомъ, недостаточно информированы о происходящемъ въ Россіи процессѣ оздоровленія.

Принимая же во вниманіе безконечные призывы большевиковъ ко всевозможнымъ «спецамъ» и къ Русской Арміи заграницей — возвращаться для мирной и созидательной работы, можно было предполагать, что большевики, наконецъ, «прозрѣли» и рѣшили стать на путь реальной экономической и внутренней политики, лишенной коммунистическаго безумія.

Въ красной арміи дисциплина; съ мародерствомъ и бандитизмомъ свирѣпо уже борется сама совѣтская власть и т. д…

А тамъ и самъ Ленинъ «поправѣлъ», призналъ, неосуществимость коммунистической идеи и нэпомъ сталъ на путь реставраціи.

Въ самой коммунистической партіи происходитъ развалъ и расколъ, а правая, болѣе благоразумная часть ея уже видитъ спасеніе Россіи въ возсозданіи ея былой національной мощи: Генуя яркое доказательство этому.

Эмиграція должна возвращаться на родину, что бы своимъ присутствіемъ помочь оздоровѣвшимъ элементамъ власти въ борьбѣ съ упорствующими фанатиками слѣва.

Таковъ былъ общій духъ этой смѣновѣховской информаціи, въ истину которой такъ безумно и томительно жадно хотѣлось вѣрить!

А разъ такъ, то ни бѣженцамъ, ни Русской Арміи здѣсь на чужбинѣ больше дѣлать нечего: надо только придумать возможности безболѣзненнаго возвращенія на родину и, хотя бы временнаго, внѣшняго примиренія съ совѣтской властью, чтобы быть всѣмъ тамъ на мѣстахъ, когда генералъ Брусиловъ (объ этомъ тоже глухо и таинственно поговаривали нѣкоторые совнародцы!) кликнетъ боевой кличъ къ открытому изгнанію коммунистовъ изъ Россіи.

— Мы ничего не знаемъ… Россія — страна чудесъ и неограниченныхъ возможностей, а разъ такъ, то — время дѣйствовать.

Подъ вліяніемъ этихъ настроеній и подъ вліяніемъ прошлой бесѣды съ А. М. Агѣевымъ и былъ составленъ этотъ «планъ», который сводился въ общихъ чертахъ къ слѣдующему.

Совнаркомъ долженъ искренно объявить всѣмъ чинамъ Русской Арміи полную амнистію съ забвеніемъ прошлаго, составивъ только списокъ тѣхъ лицъ, которымъ запрещенъ въѣздъ въ Россію.

Смѣновѣхнувшіеся генералы и красные совѣтскіе генералы (Слащевъ, Брусиловъ, Гуторъ и др.) должны взять на свою отвѣтственность проведеніе въ жизнь этой амнистіи и явиться лично заграницу для переговоровъ съ команднымъ составомъ Русской Арміи.

Армія должна сохранить свою прежнюю организацію и наименованіе частей.

Въ виду того, что Русская Армія, благодаря своей малочисленности, не будетъ представлять собою никакой опасности для Кремля, она должна быть въ полномъ боевомъ вооруженіи, для своей безопасности, переброшена на территорію Россіи, гдѣ распредѣлена одной неразрывной цѣпью на пограничныхъ линіяхъ. Вся задача ея должна заключаться въ охранѣ россійскихъ государственныхъ границъ.

Внутрь Россіи ни одна часть Арміи вводиться не должна. Она — лишь сторожевая линія противъ внѣшнихъ враговъ Россіи.

Такимъ образомъ, сохраненіе ея боевого порядка и снаряженія гарантируютъ ее отъ провокаціи и нападенія со стороны коммунистическихъ частей, а съ другой — она будетъ служить Россіи и этимъ самымъ получитъ право даже въ глазахъ совѣтской власти на свое существованіе и будеть, служить моральной опорой «правѣющему» и отказавшемуся отъ коммунистическихъ опытовъ «Ильичу».

Да и сами коммунисты, чувствуя присутствіе на россійскихъ границахъ Русской Арміи, принуждены будутъ постепенно, шагъ за шагомъ, сдавать свои позиціи…

Каждая часть Русской Арміи имѣетъ опредѣленное количество отпусковъ внутрь Россіи, неприкосновенность отпускныхъ чиновъ Арміи гарантируется такъ же, какъ это дѣлается для дипломатическихъ агентовъ иностранныхъ державъ.

Армія не занимается пропагандой, а предоставляетъ самой Россіи налаживать тѣ или иныя формы своего дальнѣйшаго бытія.

Армія только охраняетъ границы.