Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

один момент снесен был нашими к чертовой матери. Греки настроены тревожно: ожидая эксцессов с нашей стороны, начали запирать магазины. Лично я, ни на минуту не смущаясь, в предупреждение событий занялся починкой и стиркой белья, чтобы приготовиться ко всяким случайностям.

Сегодня праздник Константиновского училища. Все артиллеристы-Константины встречают этот день здесь, в лагере. На берегу ручья недалеко от нашей кухни для этой цели специально поставили палатку. Всего пирует около 300 человек. Всё время, начиная с 13 часов, попеременно играло два оркестра музыки. Напились там здорово. Бросались пельменями, стреляли в пирог, многие выходили из палатки, падали и засыпали во рву. Такими «трупами» было покрыто всё поле. Из батарей офицеры ходили на поле битвы и отыскивали своих, которых водворяли на место в свои палатки на руках или переносили на носилках. Наши притащили 4 «трупа»: полк. Мартакова[274], барона, Стоичева, Ширкова. Положение пришедших из города было хуже: для них скорой помощи организовано не было и несчастные продолжали лежать. Говорят, что по дороге в город во многих местах валялись «трупы». Многим из напившихся не повезло: с некоторых какие-то прохвосты сняли сапоги, брюки, френчи. И таких было немало.

28.03.1921. Пока еще ничего относительно ультиматума Франции дополнительно не выяснилось. Ходят слухи, но ничего не понять. В приказе по корпусу Кутепов предупреждает против враждебных выступлений по адресу союзников. Все ждут генерала Врангеля, и, насколько можно понять из разговоров солдат, публика готова на всё. Все настроены очень бодро и даже несколько заносчиво. Во Врангеля солдаты верят и говорят, что он всё устроит. По поводу вчерашнего Константиновского праздника Кутепов, как говорят, сделал соответствующее внушение генералу Фоку и указал, что подобного рода «Мамаево побоище» на глазах солдат недопустимо. Работы в исторической комиссии в связи с событиями приостановились. Вечером в компании барона, Слесаревского, Шинкевича и Адамовича распили бутылку водки, что получилось хорошо.

29.03.1921. Всё несколько успокоилось — кризис пока миновал. Генерал Врангель отказался от всех этих предложений. Говорят, что он заявил, что высадка в Совдепии даст армии 100 % смертности, поездка в Бразилию — 90 %. Дальше он указал, что может перевести армию в дружеские славянские земли или во Владивосток, а если нужно выбирать только из того, что предложили союзники, то мы можем отправиться в Совдепию только в том случае, если нам вернут оружие.

Приехал из Константинополя Кутепов, который передавал, что французы не рассчитывали на такое стойкое противодействие армии, которую они считали разложившейся подобно Донцам (в разложении Донцов французы сыграли немаловажную роль и занимались некрасивыми приемами и гнусной пропагандой и подтасовыванием фактов). Теперь, после отказа Врангеля выполнить ультиматум, вопрос о нашем существовании пока остается открытым.

Французы стали предупредительны и на Пасху даже обещали увеличить паек. Передают довольно интересный доклад генерала Шарпи после посещения им Галлиполи представителю союзного командования в Константинополе относительно состояния нашей армии. Говорят, Шарпи на вопрос этот ответил так: «Вы знаете генерал Баварскую гвардию, которая была на французском фронте, так она уступает по своим качествам корпусу генерала Кутепова». — «Так, вы думаете, что они могли бы занять Константинополь?» — «Очень свободно», — ответил Шарпи. У французов, говорят, здесь всего 18 батальонов, которые распределены по разным местам. В случае какого-либо столкновения французы могли бы почувствовать себя не совсем хорошо, но это было бы безусловно нашим концом, хотя почему-то некоторые с задором говорили о победном марше на Константинополь.

30.03.1921. Говорят, что мы здесь не останемся, а через некоторое время уедем или в Грецию, или в Сербию, или в крайнем случае в Сибирь, куда, говорят, армию приглашает Семенов. Пока что всё снова утихло. Настроение как-то упало; всем хочется какой бы то ни было перемены этой обстановки, этих условий, этой давящей неопределенности.

Становится тепло и даже жарко. Консервы совершенно растапливаются в банках; открываешь, а оттуда течет что-то неприятное, жидкое; кокосовое масло тоже растапливается и прилипает не только уже к посторонним рукам, но и к посторонней посуде, благодаря этому доходит уже в половинном размере. Сегодня выдавали какое-то деревянное масло в виде лампадного — удивительно противное и жидкое. Летом будет здесь слабо.

31.03.1921. Снова всё пошло уже по-старому; продолжают строить узкоколейку, которой, кажется, не суждено быть законченной даже в том случае, если бы мы прожили здесь более 300 лет, но что же сделать, если в этом строительстве заинтересованы сами строители. С баней в нашем дивизионе тоже панама. Были отпущены деньги на баню (800 драхм), как ни уговаривали, что это лишняя затея, что теперь уже тепло, все будут мыться на воздухе, поэтому эти деньги выгоднее использовать на стол или что-нибудь более необходимое. Кому-то понадобилась всё же эта постройка. Вызвали зря людей на работы, тратили деньги, баню не выстроили, на середине бросили работу и продолжать не будут — всё чисто по-русски.

01.04.1921. Пятница. День обычный, как-то слухов почти нет. Нервы у публики после напряжения успокоились, и замечается даже какой-то упадок духа. Надоевшее до чертей сидение здесь еще откладывается. Настроение всё понижается, становится ясно, что публика основательно недовольна существующими у нас порядками. И не мудрено, сами же начальствующие лица своим поведением и делами ведут к разложению. Везде воровство, ловчение; не думая ни о чем, многие считают почему-то для себя удобным жить за счет других. Назначают даже офицеров в пехоте для личных работ начальников, на уборку ровиков в штабе дивизии, что имело место, пока об этом не было доложено при опросе претензий и пр.

Теперь в пехоте целая мания с постройкой землянок. Начиная чуть ли не с командира роты, каждый решил выселиться самостоятельно в землянку на лето и заставляет подчиненных рыть себе жилище. В кавалерии, например, офицеры не несут совсем нарядов, имеют денщиков, заставляют рыть себе чуть ли не каждому отдельную землянку и пр. Понятно, что такой образ действий возбуждает недовольство, и в один прекрасный момент из всего этого может получиться плохая шутка. Кроме того, пища отвратительная: у нас ужина уже давно нет. Публика по полю ищет черепах и варит. Говорят, что это вкусная штука, но я еще не пробовал такого блюда и пока не хочется.

02.04.1921. Снова начал заниматься к экзаменам, но дело идет плохо, противно учить уже отжившие уставы, за них прямо не могу никак взяться. А кроме того, как-то впереди не видно никаких целей и поэтому к результатам экзаменов относишься совершенно безразлично.

Публика начала увлекаться спортом. По приказанию генерала Кутепова, начиная с 30 марта открылся футбольный матч за переходящий кубок 1-го