Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

нашего поселения в Галлиполи, сидение всем будет засчитываться как пребывание на фронте. Благодаря этому продолжается дальнейшее производство. По этому поводу в связи с обстановкой в городе, как говорят, ходит по рукам хорошая карикатура: в строю стоят одни генералы, в отдалении единственный оставшийся в полковниках кашеварит на всех. Врангель с большой седой бородой, с палочкой, в сопровождении престарелых Кутепова и Витковского производит смотр в 1951 году и говорит: «Держитесь, орлы, пройдет еще два месяца, и нас признают».

11.04.1921. Вышел 2-й номер нашего журнала «Веселые бомбы». Издан он прилично, много рисунков карандашом и, главным образом, красками. Интересно то, что 2-я полубатерея (быв. 4-я батарея) не принимает совершенно участия в этом издании, хотя все приготовления и работа протекают у них на глазах. Номер этот понравился всем. Из 1-й батареи всё время прибегают офицеры с тем, чтобы взять его для прочтения. Публика заинтересована.

12.04.1921. Некоторое время тому назад капитан Осипов[276] 1-й батареи получил из Сербии от своего родственника курс по высшей математике на немецком языке. Он сам занимался, я несколько раз брал у него эти руководства, но дело как-то не шло, не было регулярности в занятии. Я предложил организовать небольшую группу с тем, чтобы совместно проходить математику. Так как в бараках из-за шума заниматься нельзя, то мы ходили на бугор и, лежа на траве, приступили к серьезным занятиям. Пошло дело очень хорошо, переводили без особого труда, хотя немецких словарей ни у кого нет. Стараюсь переводить применительно к русскому математическом языку. Прямо приятно было поработать.

Как ни странно, но мне пришлось убедиться, что на меня обстоятельства совсем не действуют. Я всё время остаюсь спокойным как внешне, так и внутренне. Положение наше, вообще говоря, безотрадное. Лично я о будущем совсем не думаю, а только по временам вспоминаю прошлое, и тогда становится грустно на душе. Сегодня как-то скучно стало, захотелось выпить. Раздобыл в долг денег, и мы с Гудимом слегка ахнули. В 1-м купе выпивали основательно, там дернули наши старшие, и в разгар выпивки пригласили полковника Шеина. Согласно приказу, в 11 часов ночи (по солнцу в 10, у нас почему-то перевели часы месяца полтора тому назад применительно к приказу французского командования) в бараках должна быть полная тишина. У нас шум продолжался много позже положенного часа. Я был спокоен. Гудим же ночью решил отправиться в город и с шумом вышел, но выйдя на бугор, залег. Наши старшие устроили пение и гвалт.

13.04.1921. Говорят, с французами полный конфликт. В городе ходят слухи о перемене ориентации. Кроме Сербии, называют еще почему-то Венгрию. По поводу вчерашней выпивки генерал Ползиков разразился не особенно интересным приказом, что нарушителями тишины являются всё одни и те же лица (другими словами, 1-е купе) и что подобные господа не могут быть терпимы в артиллерийской среде, которая всегда щеголяла своей воспитанностью и вежливостью. Сегодня вечером между 10–11 у нас без выпивки подняли шум и начали распевать пьяные песни — «Чарочку» и пр., учинили, так сказать, демонстрацию.

14.04.1921. На перекличке прочли запоздавший приказ генерала Врангеля, выданный еще 22 марта после предъявления французами ультиматума о распылении: «Держитесь, орлы, — говорилось там. — Как и год тому назад, я говорю вам, что выведу с честью из создавшегося положения». Вечером мимоходом кто-то наспех объявил в нашей офицерской палатке о том, что производится запись желающих ехать в Бразилию. Это считается официальным объявлением. Я не буду касаться того, что вообще у нас из офицеров мало кто или, вернее, никто не поехал бы туда, но нужно же об этом объявлять как следует, а то получается какая-то игра в прятки. Солдатам, например, сегодня об этом не объявили совершенно. В общем, всё делается устарелыми приемами. Считают всех, должно быть, несоображающими или, вернее, те, которые так умело распоряжаются, сами не соображают.

15.04.1921. Сегодня о Бразилии между прочим нехотя сообщили солдатам. Когда некоторые пошли записываться, полковник Шеин заявил, что теперь уже поздно. Это уже издевательство. Само собой понятно, что это вызвало бурю негодования среди солдат. Говорили, что тех, которые в свое время записались в Совдепию и потом не были отправлены, были отправлены нашим начальством в дисциплинарный батальон. Эта же участь, по слухам, постигла и записавшихся теперь в Бразилию юнкеров. В некоторых частях в Бразилию записалось немало не только солдат, но и офицеров. Как выясняется, французы предложили переезд в Бразилию без ведома и без согласия последней на прием туда нашей публики.

16.04.1921. Работали над украшением передней линейки. Возили на себе дерн на передке турецкой походной кухни. Цель этой работы никому не понятна, а бесполезность ее буквально всем очевидна. Говорят, что до или после Пасхи приедет генерал Врангель с представителями Русского Совета в Константинополе, которые хотят лично убедиться в духе и состоянии армии. Говорят, что самыми злыми и опасными врагами армии являются наши же русские. Политическая вражда и борьба продолжают существовать, причем многие партии добиваются распыления армии. Распространяются самые гнусные слухи, кроме того, поведение русских, ушедших из армии, как нельзя лучше способствует укоренению устанавливающегося за границей мнения, что армия не расходится потому, что тут собралась банда, которая не в состоянии работать и предпочитает, совершенно деморализовавшись, лежать целыми днями в лагере и ничего не делать. Говорят, что 3–5 мая мы отсюда двинемся в Сербию; кавалерия и легкая артиллерия якобы поступают на пограничную службу, а остальные на постройку и охрану железных дорог; точно же ничего неизвестно. Сюда приходит еще один сенегальский батальон и переводится авиационная база. Последние дни французские аппараты летают над лагерем. Настроение у нашей публики не совсем важное.

17.04.1921. Было интересное заседание исторической комиссии. Полковник Булатов[277], говоря по вопросам, не имеющим прямого отношения к нашей работе, начал с того, что историческая комиссия, работая всё время над собиранием материалов по истории гражданской войны, была в состоянии констатировать те причины, которые повлекли за собой одну за другой Новороссийскую и Крымскую катастрофы. Все те гибельные причины налицо и отсюда неизбежное заключение, что мы снова кончим катастрофой. Продолжаются пьянство, грабежи собственного имущества, воровство, надувательство, ничегонеделание и прочее. Авторитет начальства упал, друг другу никто не верит, не уважают и пр. Получаем все одинаково, а между тем почему-то командный состав имеет возможность всё время пить, шикарно одеваться и пр. В артиллерии это еще незаметно, но в пехоте всем бросается в глаза. Командир 2-го батальона полковник Елецкий продал массу одеял и продолжает себе ходить на свободе,