Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев

Опять перед глазами встала картина той игры, с описания которой я начал статью; после кратковременного проблеска съезд опять делал «шаг на месте».

4. На дорогу

Революционное крыло социал-демократии, преобладавшее на съезде, пыталось уже на съезде поставить партию на «новые рельсы», и до известной степени в некоторые моменты ему удавалось это… Два принципа должны характеризовать этот путь: «самостоятельная классовая политика пролетариата» во-первых, «партийность» – во-вторых. Тяжел ли этот завет для «большевиков» ? Конечно нет!

С момента выяснения тактических разногласий на каждом этапе партийного развития, с первого момента революционной бури большевизм боролся за выдержанную линию пролетарской политики.

Будучи у «власти» в момент напряжения революционной борьбы, отброшенный в оппозицию в год шатаний и оппортунизма, «большевизм» всегда боролся под знаменем партийности и единства партии. Провести в жизнь тот и другой принцип – нет, это не обуза для большевиков. Работая над этими задачами, большевизм работает над своей постоянной задачей.

Но сможет ли он выполнить эту задачу – задачу, поставленную перед нами съездом? Увидим, и первым испытанием ему будет умение разобраться в той гнетущей политической обстановке, которую встретил съезд, когда переступил российскую границу.

Революционная социал-демократия в России знает теперь, во всяком случае, что ее преобладание в партии диктуется не подъемом или упадком революционного настроения среди партийной массы, а упорной борьбой за выдержанность и самостоятельность пролетарской политики.

* * *

«Гнетущая политическая обстановка», указанием на которую кончается статья и которая встретила возвратившихся с Лондонского съезда делегатов, создана была государственным переворотом 3 июня 1907 г., сопровождавшимся роспуском Гос. Думы, арестом социал-демократических депутатов Думы, приговоренных к концу года к каторжным работам, и изменением избирательного закона. Вслед за этим последовало введение военно-полевых судов и полный разгром рабочих организаций. Все эти меры контрреволюции встретили лишь очень слабое противодействие со стороны ослабленного предшествующей борьбой пролетариата и знаменовали конец первой русской революции и полное торжество союза монархии, дворянства и крупной буржуазии, приветствовавшей переворот, во главе которого стал Столыпин. Революционные партии должны были перенести центр тяжести своей работы в подполье. Торжество монархии, подновленной союзом с октябристской буржуазией и поставившей ставку на «сильные», кулацкие элементы деревни, сопровождалось широкой волной разочарования, ренегатства и отхода от революции в среде мелкобуржуазных партий. Среди кадетов на фоне общего поправения всей партии выделяется группа «Вех» (Струве, Изгоев, Булгаков и др.), создающая идеологию сильной национальной монархической власти, правящей путем союза дворянства и промышленников. Среди эсеров выделяется группа «народных социалистов» (Пешехонов, Мякотин и др.), рвущая с идеей республики и аграрной революции. Меньшевизм, развиваясь по намеченному еще в разгар революции пути, превращается в ликвидаторство, хоронящее и революционную борьбу 1905 г., и партию, и основные завоевания революционного марксизма.

Общим для всей этой волны является не только фактическое примирение с третьеиюньской монархией и отказ от подготовки нового революционного наступления, но и резко отрицательное отношение к массовой революционной борьбе пролетариата и крестьянства в 1905 г. В форме критики революции 1905 г. и совершался, прежде всего, процесс «линяния» былых революционных партий, их переход на почву контрреволюции, их «прощание» с былыми «иллюзиями» и «увлечениями». Реакционная, ликвидаторская, ренегатская «критика» 1905 г. стала в 1908, 1909, 1910 гг. признаком «хорошего тона» и «политического разума» не только для кадетов, но и для меньшевиков и эс-эров. Гг. Милюковы, Струве, Мартовы, Потресовы, Даны, Черновы и Савинковы дружно работали на этом поприще и в газетах, журналах, брошюрах и целых «исследованиях» старались перещеголять друг друга.

Первой задачей большевиков при этих условиях было – рядом с текущей политической работой – разоблачить контрреволюционный характер кадетской, меньшевистской и эс-эровской «критики» первой русской революции и вскрыть перед новым поколением пролетариев те великие уроки политической классовой борьбы, которые оставила по себе разбитая революция 1905 г. В эпоху полного внешнего торжества контрреволюции и ренегатства в 1908 —1911 гг. наша большевистская печать – на 9/10 подпольная и нелегальная – уделяла этому вопросу, как и следовало, очень много места. Некоторые мои статьи, посвященные тому, как кадеты, меньшевики и эс-эры оценивали первую русскую революцию, перепечатываются ниже.

Уроки 1905 года

1905 год и либералы

«Год борьбы» русского либерализма[53]

1. Господин Милюков – политик

Господин Милюков выпустил книгу публицистической хроники, озаглавив ее «Год борьбы». Надо его поблагодарить за эту книгу; это – большая жертва, принесенная г. Милюковым на алтарь истории… российской словесности. Да не подумает читатель, что жертва эта принесена г. Милюковым сознательно. Отнюдь нет. Скорее, напротив: г. Милюков рассчитывал и рассчитывает, что эта книга должна стать методом проверки и оправдания поведения той партии, с деятельностью которой слилась деятельность ее автора. Для себя лично г. Милюков результатами проверки доволен: «он не находит, чтобы ему следовало особенно стыдиться результата произведенного экзамена», «в основе суждений лежит некоторая руководящая идея», и он предоставляет читателю решить лишь, насколько эта идея, этот «критерий суждений и оценок» «наложен извне или взят из самой сущности обсуждаемых фактов». Перед судом г. Милюкова произведения его политической мудрости блестяще сдали экзамен зрелости. Так же ли блестяще выдержат эти «публицистические отрывки» испытание, которое уготовил им г. Милюков, собрав их воедино и бросив в виде объемистого тома на суд публики? Эта публика не знает русского либерализма как доктрины, как политической системы, как тактической линии. Так недавно еще появился либерализм, как политическая партия, на арене русской истории, а публика что-то с трудом вспоминает, как и когда он родился, кто стоял у его колыбели, когда и как он боролся за существование. Но она любопытна, эта публика, и естественно будет, если она станет искать ответов на свои вопросы о судьбах русского либерализма в книге г. Милюкова. Мы опасаемся, что книга эта не много даст той публике, которая захочет познакомиться с учением русского либерализма, ибо собрать всю груду своих ошибок, уже ясных, сгруппировать свои расчеты и предсказания, носящие на себе следы недвусмысленного прикосновения злой, для г. Милюкова злой, истории, обнажить корни своих несбывшихся пророчеств, дать точную копию с собственной фигуры – политика, лавировавшего и не вылавировавшего, барахтавшегося и не выбарахтавшегося, вынесенного на момент наверх теми низами, против движения которых он не уставал воевать, и сброшенного теми верхами, на которых почили его надежды, и подобный сборник печальных анекдотов и трагикомических приключений выставить как оправдание, как