Ислам и права человека в диалоге культур и религий - Леонид Р. Сюкияйнен

суда по правам человека и даже отражается на взаимных контактах европейских и мусульманских стран. Учитывая, что для Европы и Запада в целом все эти противоречия и прямые столкновения получают, прежде всего, правовое измерение, проблема сводится к противостоянию правовых культур, которое порой приобретает характер противоборства цивилизаций. По крайней мере, на уровне острого соперничества представлений о праве и его соотношении с религией и нравственностью.

Важно отметить, что ключевая роль правовых вопросов в указанных конфликтах объясняется не только характером европейского сознания, но и особенностями исламского мировоззрения. Дело в том, что почти все сложности, с которыми сталкиваются мусульманские меньшинства на Западе, относятся к предмету фикха – исламской науки, занимающейся правилами внешнего поведения людей, в том числе и даже преимущественно правовыми.

Именно в рамках фикха в значении всеобъемлющей системы указанных норм сложилось исламское право как юридическое явление[93]. Поэтому практически все конфликты, связанные с мусульманскими меньшинствами на Западе, автоматически превращаются в противостояние принципиально отличающихся друг от друга правовых культур. Одна из них, как уже отмечалось, исходит их абсолютного приоритета юридических критериев, а другая – из верховенства императивных религиозных предписаний.

Характерным примером в этой связи является прямо противоположное восприятие известной фетвы первого после исламской революции лидера Ирана имама Хомейни, вынесенной в начале 1989 г. в отношении писателя Салмана Рушди. Данный документ предусматривает ответственность автора в виде смертной казни за его книгу «Сатанинские стихи», которая с позиций шариата оценивается как отрицание незыблемых исламских постулатов, относящихся к основам веры[94].

Общественность и официальные структуры европейских стран крайне негативно отнеслись к такому решению как к посягательству на свободу слова и выражения мнения, обвинив ислам в стремлении ограничить права человека. А в мусульманском мире и в среде мусульманских меньшинств на Западе преобладает прямо противоположная позиция, которая опирается на два основных аргумента в пользу упомянутой фетвы. Во-первых, исламское правосознание категорически не приемлет оскорбления религиозных чувств и святынь, причем не только мусульман, но и последователей иных мировых богооткровенных религий – иудаизма и христианства. А, во-вторых, (и это главное!) для подавляющего большинства мусульман является императивной предусмотренная шариатом смертная казнь за вероотступничество.

Дело в том, что богохульное по исламским меркам произведение написал не кто-нибудь, а именно мусульманин, который поэтому и обвиняется в отходе от ислама. Следует, правда, уточнить, что, с точки зрения фикха, фетва, в отличие от судебного решения, не является обязательной. Вместе с тем, в случае ее вынесения авторитетным лицом на практике она, чаще всего, воспринимается массовым мусульманским сознанием как приказ, подлежащий исполнению.

Иными словами, установленная шариатом религиозная, по сути, норма воспринимается в качестве абсолютно непререкаемой, не подлежащей пересмотру и стоящей выше любых законодательных предписаний. Кроме того, с этой точки зрения, религиозные чувства, символы и святыни должны находиться под защитой закона. В целом речь идет о связанности прав и свобод человека религиозными рамками[95]. Очевидно, такое понимание принципиально расходится с принятыми в Европе правовыми стандартами, которые, как будет показано, устанавливают исчерпывающий и крайне узкий перечень ограничений свободы выражения мнения по религиозным мотивам. Причем такие пределы определяются юридическими критериями и лишь в редких случаях принимают в расчет чисто религиозные мотивы.

Отмеченное несовпадающее понимание свободы слова подтверждается и другим известным примером – так называемым карикатурным скандалом. Он был вызван публикацией в сентябре 2005 г. одной из датских газет карикатур на Пророка Мухаммада, которые позднее были воспроизведены СМИ некоторых других европейских стран. В ходе разгоревшегося конфликта, который негативно отразился даже на дипломатических отношениях Дании с рядом мусульманских стран, спорящие стороны апеллировали к совершенно разным аргументам. Европейские журналисты и их единомышленники делали акцент на свободе слова и необходимости решительно противостоять религиозному мракобесию. А мусульманские организации и даже государственные институты исламских стран возмущались оскорблением религиозных чувств. Вновь ярко проявилось ключевое расхождение, корни которого уходят в глубокие различия между исламской и европейской правовой культурой, несовпадение ценностных ориентиров.

При этом обратила на себя внимание характерная деталь: на одной из помещенных на страницах печатных изданий карикатур Пророк Мухаммад был изображен в тюрбане в виде бомбы. Тем самым авторы публикаций подчеркивали, что европейцев волнует не только религиозная цензура в мусульманском мире, но, прежде всего, вполне реальная опасность экстремизма и терроризма, которую представляет для Запада ислам.

Это обстоятельство в той или иной степени окрашивает все основные конфликты вокруг мусульманских меньшинств. Достаточно очевидно, что данные противоречия не сводятся только к правовым спорам и не свидетельствуют лишь о культурной или социально-психологической несовместимости. Речь идет о том, что европейское общественное мнение воспринимает ислам как фактор, угрожающий политической стабильности и безопасности континента.

Указанная сторона противоречия достаточно наглядно проявилась в неоднозначной реакции, которую вызвал запрет на строительство новых минаретов, введенный в Швейцарии референдумом в ноябре 2009 г. В обоснование такого шага немало говорилось о необходимости нейтрализовать опасность исламского экстремизма. Иными словами, само распространение ислама в Европе и численный рост мусульманских меньшинств нередко расценивается как экспансия радикализма.

Приведенные примеры позволяют выделить три основные проблемные точки, которые в различном сочетании составляют стержень всех конфликтов, разворачивающихся вокруг ислама и мусульманских меньшинств на Западе. Во-первых, противоречия вызываются различиями в понимании прав и свобод человека, несовпадающими подходами к праву вообще и его соотношению с религиозными и нравственными ориентирами. Во-вторых, европейское мнение беспокоит культурная экспансия ислама, угрожающая духовно-ценностным устоям европейского социума, а также неготовность (или, по крайней мере, не полная готовность) мусульман принять эти ценности и интегрироваться в сложившийся на континенте образ жизни.

Наконец, в-третьих, Европа опасается за свою политическую стабильность и безопасность по мере распространения исламских экстремистских политических идей и движений.

Столкновение правовых культур или политическая угроза?

При всей важности всех отмеченных сторон конфликта столкновение правовых представлений, все же, является центральным, поскольку для

Европы именно право представляет собой цель и, одновременно, средство урегулирования и предупреждения указанных противоречий. Характерно, что практически все основные споры и конфликты, связанные с исламом и мусульманами в Европе, были вызваны правовыми решениями или, наоборот, стимулировали их принятие. Приведенный выше пример швейцарского референдума относительно минаретов – убедительное тому подтверждение.

Вместе с тем, для правильной оценки обсуждаемого противостояния культур и ценностей важно различать причины и мотивы каждого конкретного конфликта, цели предпринимаемых мер для его преодоления, а также возможные последствия таких шагов для ислама и мусульман. Причем чисто правовые решения целесообразно соизмерять с политическими интересами.

В этом отношении право и политика оказываются взаимозависимыми. С одной стороны, даже чисто политические шаги, которые призваны решить проблему,