Ислам и права человека в диалоге культур и религий - Леонид Р. Сюкияйнен

порожденную исламом и беспокоящую Европу, облекаются в правовую форму. С другой стороны, следует принимать во внимание возможные политические последствия таких правовых мер. К тому же и юридические средства должны быть адекватны той политической цели, которую предполагается реализовать.

Возьмем, к примеру, уже упоминавшийся запрет на возведение новых минаретов в Швейцарии. По наиболее распространенной версии, его причиной явилось недовольство граждан возможным изменением культурного облика страны, а также потенциальная угроза распространения исламского экстремизма. К проблеме опасности культурной и религиозной экспансии ислама мы еще вернемся. Что же касается ассоциируемого с исламом радикализма, то бороться с его проявлениями, безусловно, надо всеми возможными легальными способами. Среди них запрет на строительство минаретов вряд ли может считаться самым эффективным. Целесообразнее сражаться не с религиозными символами, а выявлять и привлекать к ответственности реальных террористов.

Одновременно куда полезнее предупреждать распространение экстремистских идей среди европейских мусульман. Причем делать это нужно с учетом их менталитета и особенностей исламского правосознания. А для него крайне важен авторитет тех идейных лидеров, мнение которых пользуется особым уважением у мусульман. Такая задача может решаться в сотрудничестве с ведущими мусульманскими учеными (прежде всего, правоведами) и центрами современной исламской правовой и политической мысли.

Следует признать реальность перспективы агрессивного вмешательства ислама и мусульманских меньшинств в культурное пространство Европы и сложившуюся здесь систему традиций и ценностей. Как необходимо согласиться и с тем, что европейцы имеют все основания стремиться остановить культурное и религиозное наступление ислама, избежать столкновения ценностей и традиций. Правда, при этом следует отличать реальную опасность от мнимой, серьезную угрозу от второстепенной. И уж, конечно, надо подбирать такие пути и методы противодействия экспансии чуждых и даже враждебных ценностей, которые помогают достичь эту цель, а не усугубляют конфликт. К сожалению, в решении данной задачи право и политика не всегда работают сообща. Да и потенциал религии и нравственности в полной мере не используется.

В этой связи большой материал для размышлений дают споры вокруг хиджаба, никаба и бурки в Европе. Для точного понимания сути проблемы отметим, что под хиджабом подразумевается такая традиционная одежда женщины-мусульманки, которая скрывает всю ее фигуру, кроме кистей рук и овала лица. Никабом является женский головной убор, полностью закрывающий лицо, а буркой (от арабского «бурку», т.е. вуаль) – практически тот же никаб, но с прорезью для глаз.

Именно конфликт по, казалось бы, второстепенному вопросу об одежде мусульманки высветил суть противоречий между европейским и исламским взглядом на соотношение права, религии, нравственности и обычаев. Он отчетливо продемонстрировал принципиальные различия между двумя правовыми культурами.

Знаковым рубежом, придавшим особую остроту дискуссии по указанной проблеме, стало принятие во Франции в феврале 2004 г. закона, который запрещает использование религиозной атрибутики, включая ношение выделяющихся символов религиозной принадлежности, в государственных школах. Показательно, что хотя данный акт касается любых религий, он расценивается как направленный, прежде всего, против ношения школьницами-мусульманками хиджаба, в частности, головного платка. Да и на практике он коснулся, главным образом, мусульманок. Неслучайно этот закон назвали «антихиджабным».

Основным мотивом, которым руководствовался французский законодатель, вводя такой запрет, называлась необходимость соблюдения светского характера государства, закрепленного конституцией. Одновременно приводились и другие аргументы. Например, подчеркивалось, что ученицы вполне вероятно носят хиджаб не по собственной воле, а под давлением старших. Отмечается также, что эта мера направлена на то, чтобы не переносить в учебные помещения политические конфликты и защитить права мусульманок, которые порой подвергаются унижениям со стороны других учащихся из-за ношения хиджаба. Поэтому, считают некоторые европейские парламентарии, такой закон помогает восприятию школьниц, исповедующих ислам, как равных.

Разумеется, мусульмане оценили закон с прямо противоположных позиций, опасаясь, что он откроет двери их дискриминации по всем направлениям. Вполне предсказуемо данный шаг встретил резко негативную реакцию не только в среде европейских мусульман, но и в мусульманском мире. Более того, даже ряд правозащитных организаций Европы и США посчитал указанный шаг грубым нарушением прав человека.

Однако эти возражения не были услышаны. Наоборот, «антихиджабный» закон приобрел авторитетного союзника в лице Европейского суда по правам человека, который в декабре 2008 г. по иску двух школьниц-мусульманок постановил, что данный акт не нарушает Европейскую хартию о защите прав человека и основных свобод. Указанный орган правосудия отметил, что цель ограничения на проявление религиозных убеждений состояла в соблюдении требований секуляризма в государственных школах. Поэтому решение администрации школы, которая, следуя данным принципам, исключила учениц за ношение хиджаба, не является дискриминацией или посягательством на их религиозные убеждения.

Вскоре после принятия французского закона на путь исключения хиджаба из учебных заведений встала Бельгия, где еще в 2004 г. было введено правило, в соответствии с которым администрация каждой школы самостоятельно решала, запрещать или нет ношение хиджаба. Хотя число учебных заведений, где такая одежда исключалось, с каждым годом росло, ситуация оставалась противоречивой. Поскольку решения принимались администрациями школ, говорить о согласованной позиции не приходилось. Да и судебная практика не отличалась единством. Иногда жалобы на запрет хиджаба в конкретной школе даже удовлетворялись судом. В то же время некоторые учительницы были уволены за отказ снять хиджаб. В 2006 г. Государственный совет Бельгии признал запрет на такую одежду законным, поскольку его реализация укрепляет принципы равенства. Позднее аналогичную позицию заняли муниципальные органы страны: в сентябре 2009 г. Городской совет по образованию Антверпена запретил ношение хиджаба во всех городских школах.

Ныне ситуация вступила в принципиально новую фазу, свидетельствующую о том, что Бельгия перехватила инициативу у Франции и стала европейским лидером в сфере введения правового запрета на ношение мусульманками традиционной одежды. В фокусе жарких споров о том, насколько исламские обычаи и традиции вписываются в европейские правовые стандарты, оказались бурки и никабы. В конце апреля 2010 г. впервые в Европе нижняя палата бельгийского парламента практически единогласно проголосовала за принятие закона, запрещающего ношение в общественных местах одежды, полностью или частично скрывающей лицо и мешающей установить личность ее обладателя. После одобрения сенатом закон вступил в силу.

Хотя в акте не говорится, о какой конкретно одежде идет речь, по единодушному признанию, подразумеваются традиционные мусульманские никабы и бурки. Запрет распространяется на улицы, парки, спортивные площадки, государственные и иные учреждения, предназначенные для общественного использования или предоставления публичных услуг. Нарушение указанного правила влечет наложение штрафа от 15 до 25 евро или арест на срок до 7 суток.

При обсуждении этого закона в парламенте и в бельгийских СМИ в пользу его принятия приводились различные аргументы, среди которых можно выделить три основных. Понятно, что приоритетным явилось юридическое обоснование принятия указанного акта, которое сводилось к необходимости обеспечения не только равенства, но,