Ислам и права человека в диалоге культур и религий - Леонид Р. Сюкияйнен

главным образом, светского характера бельгийского государства. При этом обращалось внимание на то, что появление мусульманок в традиционной одежде возрождает чувствительную проблему отделения церкви от государства, а также обостряет противостояние между защитниками и противниками светской власти. Поскольку данная проблема решена на правовом уровне, то любые проявления сомнений по этому поводу бросают вызов нынешним устоям бельгийского государства.

Кроме того, правовую логику можно усмотреть и в позиции тех депутатов, которые требовали освободить мусульманку от ограничений ее свободы выбора. Они характеризовали никаб и бурку как «тюрьму для женщины» и поэтому считали запрет ношения такой одежды в качестве победы над архаичной традицией, которая подавляет свободу воли.

Одновременно выдвигались и политические причины такого законодательного шага. В частности, его сторонники настаивали на том, что никаб и бурка воспринимаются обществом в качестве не религиозного, а, прежде всего, политического символа, поскольку сокрытие лица не позволяет установить личность мусульманки, которая их носит, и тем самым представляет прямую угрозу безопасности.

Имеются и социально-психологические мотивы принятия данного закона. Так, подчеркивалось, что присутствие мусульманок в никабе или бурке в общественных местах вызывает у окружающих чувство дискомфорта и говорит о нежелании их обладательниц и мусульман в целом интегрироваться в европейский социум.

Конфликт с позиций европейской правовой культуры

Попытаемся в обобщенном виде изложить ключевые правовые аргументы в пользу принятия в ряде европейских стран отмеченного выше законодательства. Бросается в глаза, что оно касается разных прав и свобод человека и соответственно ориентируется на несовпадающие юридические критерии. Прежде всего, внутренние убеждения верующего следует последовательно отличать от внешней демонстрации принадлежности к определенной религии. К таким проявлениям относится использование религиозной символики, а также ношение предметов одежды, которое в очевидной форме подтверждает исповедание лицом той или иной религиозной веры.

Внутренние религиозные убеждения никоим образом не могут быть ограничены, поскольку отражают лишь мировоззрения человека. Что же касается внешнего выражения веры, то оно может подвергаться ограничениям, связанным с защитой интересов других лиц. Такие рамки установлены международными договорами, внутренним законодательством той или иной страны, а также судебными решениями, среди которых выделяются акты Европейского суда по правам человека.

По-иному выглядит другой аспект обсуждаемой проблемы – свобода выражения мнения по вопросам религии. Если внешние признаки принадлежности к религии прямо относятся к правам мусульман (например, относительно ношения хиджаба, никаба или бурки), то свобода слова, прежде всего, касается права открыто высказываться об исламе, в том числе негативно, резко критически, в оскорбительных тонах и даже в форме преувеличения и осмеяния. Такая свобода мнения также в принципе может быть ограничена, но только по строго определенным основаниям. Хотя, как будет показано, данные критерии (по крайней мере, некоторые из них) имеют оценочный характер и могут толковаться по-разному.

Каковы же правовые основания ограничения внешнего выражения принадлежности к определенной религии, послужившие причиной принятия указанного выше французского и бельгийского законодательства относительно открытого использования религиозной символики и отдельных предметов одежды? Почему ношение, например, хиджаба, никаба или бурки считается в ряде стран Европы нарушением формального равенства и индивидуальной свободы других лиц? Где границы указанной свободы и как они соотносятся с правом верующего носить одежду по своему выбору? В каких случаях свобода демонстрировать свою принадлежность к определенной вере вступает в противоречие с принципами права?

Наверное, главным аргументом введения указанных ограничений является обеспечение светского характера государства. Неслучайно французское законодательство о запрете открытой демонстрации знаков и предметов одежды, которые явным образом отражают религиозную принадлежность, распространяется лишь на государственную систему школьного образования. Тем самым гарантируется принцип равенства не вообще, а именно по вопросу отношения к религии, отделенной от государства. Смысл введения ограничения заключается в том, чтобы все учащиеся и педагоги воспринимались без учета их религиозных предпочтений, которые исчерпываются областью внутренних убеждений.

С таким доводом связано и иное обоснование данных ограничений. Речь идет о защите гендерного равенства учеников и учениц. С этой точки зрения ношение традиционной мусульманской одежды (хиджаба или никаба) девочками-мусульманками нарушает указанный принцип. Хотя ислам предусматривает правила одежды и для мальчиков, сложности могут возникнуть, пожалуй, лишь на уроках физкультуры, поскольку мусульманин в принципе обязан скрывать свою наготу в границах между коленями и пупком включительно. В прочих ситуациях следование данной норме, в отличие от ношения хиджаба или никаба, вовне явно не проявляется и поэтому, естественно, не может восприниматься как демонстрация религиозной принадлежности, а значит – нарушение светских начал образования.

Ряд аргументов объясняется необходимостью избежать принуждения к принятию определенной религии (в нашем случае – ислама). Так, считается, что дети легко поддаются внешнему влиянию и поэтому ношение, например, хиджаба может означать определенное побуждение и даже принуждение к принятию ислама. Такое, хотя и косвенное, давление должно быть исключено в светской системе образования. Особенно, если указанную одежду носит женщина-педагог, которой ученицы склонны подражать. Одновременно использование предметов одежды, подчеркивающих связь с исламом, опосредованно напоминает мусульманкам, которые их не носят, о необходимости соблюдать свои религиозные обязанности, что также может рассматриваться в качестве принуждения, неприемлемого в светских школах.

Вместе с тем, учитель в данных учреждениях является представителем светского государства и поэтому добровольно берет на себя обязанность терпеть некоторые ограничения, касающиеся свободы внешнего выражения своего отношения к религии. Кроме того, ношение учительницей традиционной мусульманской одежды означало бы неравное отношение к ученикам, среди которых есть дети, придерживающиеся различных вероисповеданий или вообще не принадлежащие ни к одной религии.

К рассматриваемым аргументам относится и необходимость поддерживать сбалансированные и непредвзятые отношения между учащимися, разделяющими несовпадающие взгляды на религию, а значит – обеспечивать общественный порядок, защищать личные права каждого на свои убеждения и исключать дискриминацию по признаку отношения к религии.

По этой логике запрет демонстрации кем-либо внешних признаков своей принадлежности к религии гарантирует, что иные лица, испытывающие позитивные или негативные чувства к определенной вере или атеизму, не будут относиться к нему с предубеждением – с позиции дискриминации или симпатии. Этим и объясняется запрет ношения хиджаба или никаба. Ведь оно в явной форме демонстрирует исламские убеждения, в то время как нейтральная одежда ничего не говорит о приверженности религии или атеизму.

К названным доводам правового характера имеет прямое отношение широко распространенное в Европе мнение о том, что к ношению традиционной одежды девочек-мусульманок принуждают их родные и близкие. Поэтому законодательный запрет хиджаба, никаба и бурки призван защитить права и свободы мусульманок, положить конец их унижению и оградить их от насилия. Правда, в этой связи возникает вопрос о том, нужно ли защищать права тех, кто носит такую одежду добровольно. Но в ответ выдвигаются