Исчезнувшие царства. История полузабытой Европы - Норман Дэвис

В первый период нового времени положение Гэлтахта снова начало ухудшаться. Значительные части Северо-Восточной Шотландии были англизированы. Жители Лоуленда стали протестантами, в то время как многие горцы, чьи кланы по-прежнему жили за счет своих вековых практик сезонных набегов и угона скота, остались католиками. Но самое главное, что в 1603 году король из династии Стюартов взошел на престол Англии. Это обеспечило шотландским лоулендерам-протестантам прочную связь с властью, которой гэлы никогда не имели. Вскоре после этого в Ольстере была основана колония воинственных шотландских протестантов, отрезавшая гэлов от их ирландских сородичей. Позже в том же столетии Оливер Кромвель огнем и мечом продемонстрировал, что три королевства на островах больше не могут считаться равными. В 1707 году Шотландии навязали Ганноверскую протестантскую монархию, подчиненную далекому парламенту в Вестминстере. С этого момента с точки зрения гэльского народа последний бой стал всего лишь вопросом времени.

Глубокое чувство несправедливости и надвигающейся безысходности все больше охватывало гэлов, видевших провалы своих восстаний в 1715 и 1745 годах и подавление их образа жизни. Нечто похожее, должно быть, чувствовали почти тысячу лет тому назад бритты Старого Севера. Их воины не уступали другим в храбрости. Их язык был не менее поэтичным, а их история – не менее древней. И все же они уступили превосходящим силам и политической необходимости. Когда в 1746 году началась решающая битва при Каллодене, представители гэльских кланов под пушечным огнем выкрикивали имена своих предков, чтобы воины чувствовали, за что они идут в бой на этих залитых дождем болотах. Бритты в Катрате или Нехтансмере вполне могли делать то же самое, поскольку злосчастные кельты были проникнуты схожим духом фатализма. События происходили, потому что должны были произойти. Природа была кровавой. Животные убивали животных. Люди сражались с людьми. Виды вымирали, но жизнь продолжалась. Смерть являлась частью жизни.

Разница между судьбой Гэлдома и судьбой Старого Севера заключается в серии временных передышек, которые пошли на пользу гэлам. После 1746 года, когда горцам запретили иметь оружие, носить свои тартаны и говорить на родном языке, а десятки тысяч их были сосланы в Канаду, во многих горных долинах не осталось ничего, кроме овец и запустения. Слово «Шотландия» практически вышло из употребления, его заменили на «Северную Британию». Однако после Наполеоновских войн предпринимались сознательные усилия по реинтеграции гэльского наследия в шотландскую жизнь. В 1822 году, когда Георг IV посетил Эдинбург, Вальтер Скотт, чьи романы навеки романтизировали шотландскую историю, устроил грандиозное шоу, где позволительно было снова носить килты и тартаны. Королева Виктория в символическом жесте примирения основала свою летнюю резиденцию в Балморале, сделав романтический образ Хайленда более ярким. С тех пор идентичность Шотландии питалась увлекательным симбиозом наследия лоулендера Робби Бернса и наследием хайлендера Роб Роя Макгрегора. В XX веке, когда гэльский язык умирал своей второй смертью, он в последний момент был реанимирован инъекциями образовательной поддержки, гэльского телевидения, радиоканалов и статусом официального языка.

Огромное влияние на судьбу Стратклайда оказало его разделение на Хайлендс и Лоулендс. На протяжении столетий Ферт-оф-Клайд был ключевым сектором линии фронта, как до него – стена Антонина. Однако во время промышленной революции гэлы вернулись. Вместе с ирландцами они хлынули из-за моря в викторианский Клайдсайд, чтобы работать на рудниках и строить корабли. Они пришли не как герои-завоеватели, а как безденежные мигранты и голодные искатели заработка, умоляющие о работе в чужой стране. Им тоже пришлось ассимилироваться, но именно они придали Глазго значительную часть его неповторимого современного колорита. Они сделали Glasgow Celtic равным Glasgow Rangers. Они гарантировали, что дом Гарри Лаудера и святого Мунго будет отличаться от Эдинбурга так же, как Dun Breteann когда-то отличался от Берникийского Данидина.

Несмотря на это, долгосрочные перспективы гэльского мира сомнительны. И в Ирландии, и в Шотландии он по-прежнему находится в одном шаге от уничтожения. Вспоминается замечательная работа священника из Хайленда Джеймса Макферсона (1736–1796), чья страстная любовь к гэлам привела к одному из величайших триумфов литературного подлога. Его сборник стихов, впервые опубликованный под названием «Ойсин», якобы представлял собой переводы произведений древнего гэльского барда, случайно обнаруженных в пыльном подземелье. На деле они не имели с этим ничего общего и являлись скорее продуктом богатого воображения самого Макферсона. Однако они заставили обмануться большинство выдающихся литераторов того времени. Они убедили Гёте, покорили Скотта и очаровали Наполеона. И они показывают, что Макферсон был хорошо осведомлен об истории Скалы:

Я видел стены Балаклуты,

Но они были опустошены…

И голос народа больше не слышен.

Чертополох покачал своим одиноким ухом;

Мох свистел на ветру…

Глава 3

Бургундия

Пять, шесть или семь королевств

411–1795 гг.

I

Борнхольм – «жемчужина Балтики», небольшой одинокий датский остров посреди моря. Он находится в 100 милях к востоку от основной части Дании, на полпути между Швецией и Польшей. Его площадь составляет около 700 квадратных миль[35] – примерно как у острова Мэн, Мальты, а население, которое медленно сокращается, по официальным данным 2009 года насчитывает 42 050 человек. С 2007 года он административно включен в регион датской столицы и живет за счет рыболовства, сельского хозяйства и добычи полезных ископаемых, а летом – за счет туризма. Традиционными экспортными товарами острова являются гранит, клинкер и сельдь.

Обычно до Борнхольма добираются на пароме, идущем три с половиной часа из немецкого Засница, шесть часов из Копенгагена, шесть с половиной из польского Свиноустья, или на катере на подводных крыльях, который за два часа доставит вас из шведского Истада. Кроме того, можно долететь до аэропорта в Рённе либо рейсом SAS Scandinavian, либо местными перевозчиками, Cimber Air, а до апреля 2010 года – Wings of Bornholm.

Ландшафт острова приятно разнообразен. Внутренняя часть представляет собой смесь пышных пастбищ и темных лесов. Одна часть побережья – низкая и песчаная, другая – сплошь с крутыми скалами вулканического происхождения. Многие пляжи, включая самый популярный Dueodde Strand, покрыты мельчайшим ярко-белым песком. На острове имеется несколько небольших городов, таких как Рённе, Нексе, Аллинге, Гудхьем и Сванеке. Самая высокая точка достигает 1082 футов[36]. Но самую замечательную особенность Борнхольма можно увидеть длинными летними днями, которые дарят двадцать часов светлого неба, теплого солнца и балтийского бриза. Мягкий солнечный климат благоприятствует садам и огородам, а в защищенных местах – проявлению экзотических цветущих кустов и фиговых деревьев.

Жители Борнхольма говорят на борнхольмском языке, который отличается как от стандартного датского, так