Пекарь в Академии магии, или Головная боль для ректора - Татьяна Терновская

— Так вот, каких студентов вы понабрали, господин ректор! Уличная шпана в стенах элитного учебного заведения!

Я обернулась на голос и увидела Уильяма Дорсета в компании дорого одетых аристократов, один из которых только что громко высказал своё недовольство. Должно быть, это были члены попечительского совета и именно на встречу с ними утром так спешил ректор. И, похоже, они видели нашу стычку с Меган.

Стоило мне об этом подумать, как моя соседка, пошатнулась, осела на пол, прикрыв руками лицо, и разрыдалась, изображая невыносимые страдания, явно несоответствовавшие силе моего удара. А я поняла, что влипла.

Члены попечительского совета смотрели на меня чуть ли не с отвращением.

— Ваша затея открыть Академию для подобного сброда изначально была обречена на провал, — продолжил возмущаться тучный мужчина в расшитом золотом пиджаке.

— Я так не считаю, — спокойно ответил Уильям Дорсет.

Меган продолжала стенать и всхлипывать, пытаясь обратить на себя как можно больше внимания. Мне же хотелось ещё разок её стукнуть. Из-за ссоры, которую начала моя соседка, на благородный поступок ректора пала тень. Ни для кого не было секретом, что большинство аристократов выступали против идеи принимать в Академию талантливых людей из простых семей. Они хотели, чтобы это учебное заведение оставалось элитным и закрытым. Уильм Дорсет пошёл против всех и дал шанс таким, как я, а вместо благодарности мы его подвели.

— Вам мало драк? К тому же между девушками? — взвился толстяк, — хотите, чтобы ваша шпана устроила тут поножовщину⁈

С каждым обвинением меня накрывала всё большая волна стыда. Если бы я только знала, что так будет, то просто проигнорировала бы нападки Меган!

— Мисс Уайт вовсе не шпана, она студентка моего факультета, и я могу за неё поручиться, — всё также спокойно проговорил Уильям Дорсет.

В ответ толстяк рассмеялся, а остальные попечители принялись качать головами и недовольно бубнить. Я же чувствовала, как лёгкие охватывает огнём. Даже в такой ситуации ректор встал на мою защиту. Я должна была что-то сделать!

— Послушайте! — воскликнула я. Из-за волнения мой голос прозвучал громче, чем хотелось. В библиотеке тут же повисла тишина. — Вы не можете обвинять мистера Дорсета в ошибках студентов. Я признаю, что была не права и готова понести наказание за свой проступок, но ректор здесь ни при чём. — Я говорила быстрыми, отрывистыми фразами. — На занятиях он делится знаниями и навыками, старается побудить нас стать лучше, чем мы есть. И каждый из нас искренне благодарен мистеру Дорсету за шанс здесь учиться! Поверьте, мы обязательно докажем, что он принял правильное решение!

Я говорила искренне, хотя и сбивчиво. На толстяка мои слова впечатления не произвели, он продолжил усмехаться. Но меня сейчас интересовали не члены попечительского совета, я смотрела на Уильяма Дорсета. Понял ли ректор, что я пыталась сказать? Удалось ли мне передать словами то чувство благодарности, которое я испытывала?

Внешне Уильям Дорсет оставался невозмутимым. Лишь когда наши взгляды встретились, на его лице мелькнула улыбка. От этого с моей души словно упал камень. Ректор на меня не злился.

— Думаю, здесь мы увидели достаточно, — сказал Уильям Дорсет, — давайте пройдём дальше. — Члены попечительского совета послушно потянулись к выходу, а ректор обратился к библиотекарю. — Помогите девушке.

Тот кивнул и подошёл к Меган. Моя соседка явно ожидала, что ректор лично ей займётся, поэтому от обиды даже на мгновение перестала лить фальшивые слёзы.

Я подумала, что Уильям Дорсет сразу же уйдёт, но он подошёл ко мне.

— Какая пламенная речь! Я чуть не прослезился, — пошутил ректор, а затем понизил голос, — а вот удар получился так себе. Нужно больше тренироваться.

Я удивлённо уставилась на него.

— Значит, вы не злитесь? — спросила я.

Уильям Дорсет позволил себе улыбнуться.

— Разве на тебя можно злиться? Мой воинственный пекарь. — В последних словах чувствовалась теплота, но я всё ещё переживала.

— Но тот мужчина так возмущался, — напомнила я.

Ректор отмахнулся.

— Забудь! Стэнли вечно всем недоволен. И еда в столовой невкусная, и полы недостаточно чистые, и в коридорах пахнет как-то не так. Он тот ещё брюзга, не стоит обращать внимание, — успокоил меня Уильям Дорсет, а затем на миг взял мою ладонь в свою и слегка сжал, — спасибо, что заступилась за меня.

Затем, не дав мне возможности ответить, ректор быстрым шагом покинул библиотеку. Я взглянула на свою ладонь, ещё помнящую тепло его прикосновения, и улыбнулась.

Меган настояла, чтобы её отвели к целителю и вылечили «страшные» травмы, которые я ей нанесла. Попутно она успела нажаловаться коменданту, так что вместо занятий в библиотеке мне пришлось отправиться в его кабинет.

За порядок в Академии отвечало больше десятка человек, но главным был Элиас Питерсон — полноватый мужчина средних лет, который постоянно потел и вытирал лоб носовым платком. Когда я вошла в его кабинет, мистер Питерсон сидел за столом, еле втиснувшись в кресло, и что-то писал.

— Здравствуйте, — сказала я, чтобы привлечь к себе внимание.

Комендант поднял взгляд от бумаг, и его круглое лицо приняло суровое выражение, словно он хотел стать похожим на королевского судью.

— Садитесь, мисс Уайт, — сказал комендант, кивнув на стул.

Я послушно заняла место напротив его стола и приготовилась узнать свою участь. Мистер Питерсон произнёс заклинание, и передо мной появилась толстенная книга: свод правил Академии. Знакомо. Правда, когда я ехала сюда вместе с Уильямом Дорсетом так и не успела прочитать её до конца.

— Страница двести одиннадцать, пункт четыре, — сказал комендант.

Я послушно открыла свод и пролистала до нужного раздела.

— Читайте! — приказал мистер Питерсон.

— «В Академии запрещаются драки между студентами и иное физическое насилие, за исключением официальных дуэлей» — прочитала я вслух, а затем усмехнулась, — так у меня же была дуэль с соседкой!

Увы, моя попытка пошутить не произвела должного эффекта. Лицо коменданта оставалось всё таким же мрачным, словно я совершила страшное преступление.

— Я признаю, что нарушила правила, — сказала я, тяжело вздохнув, и добавила, — больше этого не повторится.

— Охотно верю. — В интонации мистера Питерсона слышался сарказм. — Страница двести сорок, пункт восемь.

Неужели я нарушила ещё какое-то правило? Но когда⁈ Спрашивать об этом у коменданта я не стала и снова принялась шуршать страницами. Передо мной появился раздел «наказания». Теперь понятно. Я пробежала взглядом текст и нашла нужный пункт.

— Читайте! — снова приказал мистер Питерсон.

— «За нарушение правил, перечисленных в пунктах…» ой, их тут много. В общем, во множестве пунктов. — Я перескочила на следующую строку. —