Патриот. Смута. Том 14 - Евгений Колдаев

под монастырем. Дальше шведы. Делагарди у нас. Война затяжная. Выиграть ее ни один из Ваза никак не может. Это два. Сам Жигмонт ослаблен, его позиции на политической арене несколько пошатнутся. — Я с трудом сдержал фразу о том, что пошатнутся еще как. Сильно и очень. — Почему бы славным панам Великого Княжества Литовского не отделиться и не вершить свою судьбу самостоятельно?

Воротынский, Чершенский и Трубецкой воззрились на меня, а Заруцкий проворчал себе под нос что-то вроде:

— Хитро… Ой хитро.

— Да, Иван Мартынович уже отправил к верным, известным ему казакам в стан противника, несколько весточек. — Я ухмыльнулся. — Уверен, это добавит некоторых волнений в стане врага.

— Это… Это…– Трубецкой замотал головой. — Но Сигизмунд все равно не уйдет.

— Когда мы будем готовы ударить… — Выдал я, чуть задержал речь и добавил. — Их лагерь будет в худшем состоянии, чем сейчас. Даже несмотря на то, что к ним примкнет тысяча человек. Ну а через неделю я попробую начать переговоры. Предложу им отход, начну торг.

Это уже была откровенная ложь. Именно этого я делать не собирался. Но даже они должны были думать, что идею, предложенную Трубецким по зачистке Смоленщины и укреплению переправы с нашей стороны, я принял за основную.

Мы еще некоторое время поспорили о мелочах, о нюансах. Но спустя где-то час после начала наших разговоров, когда уже солнце почти закатилось за горизонт, военный совет был окончен. Полковники разошлись, ну а я отправился принять баню.

Быстро помылся, переоделся и приготовился отдыхать.

Телохранители, на удивление, даже не думали влезать в мои политические интриги. Что-то говорить, советовать. Ну а я пока что не торопился рассказывать им свой полубезумный план.

Утро встретило меня шумом во дворе, вестовой явился и сообщил, что ночью схватили посыльного из ставки Жигмонта. Летел он, коней загонял, торопился как мог, но нарвался на наш дозор уже за Днепровской переправой. Тут недалеко от города его удалось схватить и, сразу же отправить ко мне.

— Сапега знает? — Задал я короткий вопрос.

— Нет, господарь, шляхта дрыхнет. — Проговорил вестовой с недовольной миной на лице. — Спят так, будто не боятся, что мы их всех ножами в ухо переколем.

— А перекололи бы? — Я пристально уставился на него.

Тот смешался, но все же собрался, выкатил грудь колесом и отчеканил.

— Твой приказ, господарь, для нас закон. Но… Но была бы моя воля, перерезали бы их, к чертям. Всех, как Ляпунов там, на поле бранном.

Мда. Смерть порождает только смерть. Прокопий Петрович, конечно, молодец. И то, что он сделал, останется в веках. Но хватит этой бессмысленной бойни. Сейчас тысяча сомневающихся и несколько смятенных шляхтичей, это же отлично. А факт того, что они привнесут в стан врага еще больше смуты, радовал меня невероятно.

— Веди. — Коротко ответил я. — А шляхту оставь другим.

Он кивнул, резко повернулся, вышел и почти что сразу в приемный покой, где мы с телохранителями как раз и отдыхали, ввели молодого шляхтича. Лицо его украшал огромный синяк, разливающийся под глазом, справа от помятого, но вроде не сломанного носа. Губа разорвана, кровоточит. Он инстинктивно облизывает ее, морщится. Рука сломана, висит на подвязке, хромает. Нога явно вывихнута, а может и сломана. Вид такой себе, далеко не героический.

— Я сшлясштичь, а не схолоп. — Он пытался говорить напыщенно, но получалось у него это весьма шепеляво. Русский его оказался весьма хорош. — Расзвясшжите руки. Я присзнаю плен. Я гонец. Я лицо…

Он замолчал, опустил глаза.

Видимо фраза о том, что он лицо неприкосновенное, при наличии такого синяка и ссадин прозвучала бы из его уст очень смешно. Парень это понял и не стал говорить. Смышленый.

— От кого и к кому?

— С кем имею чсесть. — Он сморщился. Губа болела и не давала ему четко говорить. Но скоро она совсем распухнет и как бы он вообще не перешел на булькающую речь.

Наглый, ну да и черт с тобой.

— Господарь московский, русский, воевода Руси, Игорь Васильевич Данилов-Рюрикович. — Выдал я, уже как-то на автомате добавляя свои титулы и прикрутив в конец фамилию великого рода, князья которого правили на моей Родине в княжествах несколько сот лет.

Он уставился на меня с каким-то полнейшим непониманием, удивлением. Видимо набор титулов что-то говорил ему, но кто перед ним поверить и признать гонец не мог.

— От кого и к кому? — Повторил я свой вопрос.

— От короля Речи Посполитой Сигизмунда в Вязьму к Яну Петру Сапеге со срочным донесением. — Отчеканил вестовой.

— Сапега здесь. Что у тебя за дело к нему?

— Я не имею… — Тут я по его глазам увидел, что парень понял, тот к кому он несся сломя голову не в Вязьме, а здесь. А раз здесь, то возможно пленен или… Или восстал против его короля.

Миг и юнец выдал:

— Сапега? Как?

— Это долгая история. — Дал понять ему, что не намерен делиться информацией. — Ты мне сейчас все расскажешь, ответишь на несколько вопросов, а потом я передам тебя Яну Петру Сапеге в знак наших с ним добрых взаимоотношений.

— Добрых… — Протянул вестовой, не очень понимая как такое возможно. В его парадигме мира Сапега и я должны быть врагами. Молодой, мало что смыслящий в жизни, что тут сказать.

Я начал допрашивать его.

В целом ничего нового он мне не поведал. Основные факты только подтвердились. В лагере под Смоленском ждут артиллерию. Часть войска расползлось по округе и занимается откровенным мародерством и разбоем. Жалованье платится плохо. Но это, по мнению гонца, не столь важный фактор, ведь служить самому королю и канцлеру Великого Княжества Литовского, дело достойное и не стоит никаких денег.

Ага… Юношеский максимализм. Уверен, так думает далеко не большая часть войска Речи Посполитой, и тем более наемники.

Вестовой подтвердил мои мысли. Высказал идею, что некоторые корыстолюбивые шляхтичи требуют слишком много от короля. Они забыли, что такое честь и сражаются только ради денег. Еще он рассказал, что в лагере зреет негодование относительно того, что нет сведений от Жолкевского. Король уверен, что вестовые погибают и пропадают. Ведь войско великого полководца не могло просто взять и исчезнуть.

Я при этих словах хмыкнул недовольно, но не стал разуверять гонца. Продолжил расспросы.

Исходя из ответов, складывалась у меня вполне положительная