Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

а значит, скоро по улицам потечет свежая кровь. Тот, кто боится, всегда умирает от ножа того, кто перестал испытывать страх. Любой кризис власти — это время возможностей. Молодые голодные волчата попытаются откусить себе кусок территорий. Надеюсь, им хватит ума не лезть на территории Луннолицых. Мой старый приятель не прощает посягательств на то, что он считает своим.

Для чужака город продолжал жить обычной жизнью, но мне было прекрасно видно, насколько всё изменилось. У лавки менялы очередь была втрое длиннее обычной. Люди хотели настоящее, весомое серебро, которое можно спрятать или унести с собой. Бумажные расписки хороши, когда все спокойно, но когда крысы чуют скорую резню, все доверяют только металлу.

Несколько знакомых лиц из Нижнего города исчезли. Старый Чэнь, который «присматривал» за переулком у рыбного рынка и брал дань с каждого, кто хотел там торговать, — его угол пустовал. Кособокий табурет, на котором он обычно сидел, так и стоял у стены, но самого Чэня не было. Впервые за все годы, что я его знал. Этот ублюдок был человеком Линь Ша.

Как и братья Гу, что всегда сидят в маленькой чайной возле ночного рынка и играют в маджонг. Они поставляли «товар» для подпольных борделей. Их обычное место занял какой-то новичок. Совсем еще пацан, с нервным взглядом, который явно не понимал, во что ввязался.

Похоже, духи нашли тех, кто был, по их мнению, виновен. И забрали каждого.

У храма Безмолвного Неба, в Среднем городе, толпилась огромная очередь. Люди несли благовония, бумажные деньги для мёртвых, жертвенную еду. Монахи в серых одеждах сновали между паломниками, принимая подношения, читая молитвы, успокаивая тех, кто слишком напуган, чтобы успокоиться.

Город был в ужасе. И ужас гнал людей к алтарям, как стадо овец — в загон.

Я остановился у храмовых ворот, наблюдая, как старый нищий паломник падал каждые три шага на колени и шептал страстную молитву:

— … пусть духи найдут покой, пусть не гневаются на невинных, пусть забирают лишь виновных, пусть милосердное Небо и Великие Драконы защитят нас от зла…

Я смотрел на его сгорбленную спину, на трясущиеся руки, сложенные в молитвенном жесте. Он не знал, насколько его молитва уже исполнилась. Виновных духи забрали. Всех, до кого смогли дотянуться за одну ночь.

— Тоже решил проверить, что происходит на улицах, маленький Лао? — раздался мелодичный голос человека, которого я опасался с самого детства.

— Скорее помолиться за душу наставника, госпожа Линь Чу. — Ответом мне был тихий мелодичный смех. Тетя моего товарища Чжао вызывала у меня странные ощущения даже сейчас, когда я стал драконорожденным. Даже в пьяном бреду ее нельзя было назвать красивой. Слишком худая и угловатая, больше похожая на изогнутый нож, которым она так любила работать.

— Нам стоит поговорить в более удобном месте. — Повернувшись, я смотрел на ее бледное лицо с подведенными тенями глазами.

— О чем же, почтенная? — И только сейчас я заметил, как сквозь одежду на ее груди сиял знак Призрачной канцелярии. Какого демона? В этом городе хоть что-то может обойтись без родственников старухи Линь Цзиюнь?

— Ты давно не был в гостях у матушки. Она беспокоится и просит тебя ее навестить.

— Я исправлю эту оплошность в ближайшее время.

— И правильно сделаешь. Час назад в гавань вошли три торговых корабля островитян. Готовься к большой крови. Куда больше, чем ты вчера пролил, сянвэй ши…

Завтра следующая глава)

Глава 9

От этой фразы хотелось отпрыгнуть, выхватывая ножи, но я сдержал себя усилием воли. Затевать схватку перед воротами храма, полного экзорцистов, — очень глупая идея.

— Или правильнее будет сянвэй ши из Управления Защиты от Живых, — повторила Линь Чу голосом, который не оставлял сомнений: эта женщина знала обо мне намного больше, чем кто бы то ни было. — Мой господин сказал, что ты закрыл множество долгов этой ночью. Сотни душ получили покой и смогли вернуться в реку вечности.

Я смотрел на неё, пытаясь переварить услышанное. Знак Призрачной канцелярии на её груди мерцал призрачным светом, видимым только мне. Для любого другого человека она была просто госпожа Линь Чу. Смертельно опасная женщина, что командует тонгой Тень Осеннего Листа, состоящей из психов, мастерски владеющих кривыми клинками. Несмотря на свою малочисленность, их репутация вызывала дрожь в коленях у всех здравомыслящих людей.

— Кто вы, госпожа Чу? Я не вижу ваш ранг, но при этом мне видна ваша связь с Призрачной канцелярией. Это означает, что вы не чиновник канцелярии. Тогда кто?

— Я служу Ревизору Неоплаченных Кармических Долгов. Он мой господин и наставник, что научил меня тому, как должен жить тот, кто видит и мир живых, и мир мёртвых.

— Как я понимаю, он чиновник из Управления Жертвоприношений? — Ответом мне была улыбка, об которую можно было порезаться.

— Именно, Лао. Мой наставник — чиновник пятого ранга. Я и моя тонга — его клинок в мире живых. Мы берёмся лишь за те заказы, на которые он даёт добро. А о тебе уже начали ходить слухи среди наёмных убийц. Кое-кто озвучил, что ты запретная цель для любого, кто хочет остаться в живых.

А вот и первые инвестиции от сохранения жизни тем наёмникам, что наняла мачеха Ксу для моего устранения. Но насколько же всё связано. Мёртвые отдают указания живым под носом у жрецов Великих драконов.

— Твоя мать знает?

— Матушка знает, что я почтительная дочь и мои люди готовы обагрить свои ножи кровью по её приказу. Как уже было, когда ты сдал нам островитян.

Я кивнул, признавая, что у каждого свои секреты. Даже от семьи. А вспомнив Ксу, подумал, что иногда — особенно от семьи.

— Ревизор приказал мне найти тебя и предложить помощь, — продолжила Чу. — Твои действия идут на благо канцелярии. Долги закрываются, порядок восстанавливается. Так что скажи мне, сянвэй ши, — она чуть наклонила голову, — на кого ты охотишься?

— Твоя мать и так это знает. Моя цель — Первый Советник, — ответил я без колебаний. — Он отдал приказ устранить моего наставника и за это умрёт. А попутно наш город станет чище, когда ещё одна мразь отправится на суд канцелярии отвечать за свои грехи.

Чу внимательно смотрела на меня несколько ударов сердца, а потом кивнула и сказала:

— Тогда нам