Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

над колодцем, как туман в предрассветный час. Десятки, сотни, я попросту не мог сосчитать. Лица, искажённые болью и яростью. Руки, тянущиеся вверх, к свету, которого не было. Рты, открытые в беззвучном крике.

Они смотрели на меня. Они чувствовали на мне метку Призрачной Канцелярии. И они умоляли меня, как крестьяне умоляют столичного чиновника прекратить беспредел местного начальства.

Встав с коленей, я выпрямился и набрал полную грудь воздуха.

— Я, Ли Фэн Лао, сянвэй ши Управления Защиты от Живых, повелеваю именем Призрачной Канцелярии. У вас есть сутки, чтобы найти и воздать по справедливости тем, кто сделал это с вами. По истечению установленного времени, любой кто не отправится в призрачную реку, будет объявлен преступником и наказан по законам Призрачной Канцелярии. — Официальный приказ, звучал тревожным наббатом в моей голове пока его слова не были произнесены, а потом я произнес едва слышно:

— Идите и возьмите их. И простите недостойного, что я пришел так поздно….

На миг воцарилась мертвая тишина, а через секунду колодец взорвался. Серебро-серый туман, с прожилкамми тьмы хлынул неоставновимым потоком из самой глубины колодца. Он растекался по полу, поднимался к потолку, просачивался сквозь щели в стенах. А в его клубах я видел множество лиц.

Духи вершили свою месть. Даже стоя на месте я слышал крики безумного ужаса. Духи находили их всех. Одного за другим. Комната за комнатой. Я чувствовал каждую смерть, и чувствовал как духи теряют контроль. Охранники. Слуги. Гости. Все, кто был частью этого места. Все, кто знал и молчал. Все, кто платил и наслаждался.

Голодные духи не разбирали. Для них все были виновны.

И сегодня я был согласен с ними.

Один из духов отделился от потока. Маленький, едва различимый силуэт. Девочка. Совсем молодая, даже в смерти, было видно, что ей не было и пятнадцати зим.

Она остановилась передо мной. Её глаза, жуткие провалы тьмы, смотрели на меня. А потом в них что-то мелькнуло. Не благодарность. Нет, скорее признание.

«Спасибо», — донеслось до меня. Не голос. Шёпот ветра, который никогда не дул в этом подземелье.

А потом она растворилась. Ушла туда, куда должна была уйти много лет назад.

Я сидел у края колодца и смотрел, как туман редеет, как духи один за другим покидают это место. Месть свершилась. Узы разорваны. Они были свободны.

Наконец, последний из них растаял в воздухе, и наступила тишина. Настоящая, абсолютная тишина мёртвого места.

Обратный путь через тоннели казался бесконечным. После всего, что я там видел мне хотелось лишь одного. Напиться до беспамятства.

До условленного места, я добирался почти полчаса. Кремень был уже там.

Грим наполовину смыт, обнажая настоящие черты. Рассечённая бровь, кровь засохла на виске. Халат северного торговца порван и заляпан чужой кровью. На костяшках пальцев, свежие ссадины. Заварушка в игорном доме явно вышла за рамки запланированного.

Он посмотрел на меня. На мою одежду, пропитанную кровью. На мои руки, красные по локоть. И на моё лицо.

Старший брат не стал говорить ничего. Просто достал кувшин вина, отхлебнул и протянул мне.

Сев рядом, я сделал большой глоток. Вкус был отвратительный, но наверное так было даже лучше..

Мы сидели молча, глядя на город внизу. Тысячи огней, как земные звёзды. Люди, которые не знали, что произошло под их ногами. Жизнь, которая продолжалась, несмотря ни на что.

Где-то вдалеке раздался звук — низкий, гудящий. Сигнальные рожки городской стражи. Потом ещё одни, ближе. И ещё.

«Нефритовый Павлин» горел. Я видел отблески пламени над крышами, то ли кто-то опрокинул лампу во время драки, которую устроил Кремень, то ли огонь вырвался из подвала. Неважно. Пусть горит.

— Сколько? — спросил Кремень. Первое слово за всё время.

Я подумал. Попытался вспомнить лица, сосчитать тела. Не смог.

— Не считал.

Снова молчание. Кувшин переходил из рук в руки. Рожки стражи звучали всё ближе, огни факелов двигались по улицам внизу.

— Старик гордился бы тобой, — сказал Кремень. — Ты справился лучше чем я. После первой зачистки такого гадюшника, меня полоскало еще неделю.

Я не ответил. Просто смотрел на город, на огонь, на бегущие тени. Думал о духах, которых отпустил. О девочке с пустыми глазами.

Наставник гордился бы?

Может быть. Но главное, что теперь я был уверен, что живу не зря. Этот мир должен быть очищен от таких тварей как Первый Советник.

Глава 8

Сон не шёл. Я лежал на своей кровати в доме наставника, уставившись в потолок, где трещины в древесине создавали странный узор, чем-то напоминающий паутину. По правильному, мне требовалось уйти в сон или хотя бы в глубокую медитацию: организм потратил слишком много ресурсов, когда я сорвался и начал убивать всех. Но стоило закрыть глаза, как передо мной вставали образы. Девочка с пустыми глазами, в которых на миг мелькнуло что-то похожее на благодарность. Тела на красном шёлке, изломанные и использованные. Колодец, уходящий в непроглядную черноту, полный мёртвых, которые ждали справедливости так долго, что почти забыли, каково это — быть живым. Клянусь Небом, Первый Советник умрет, и если у меня будет хоть тень шанса, то смерть его будет очень долгой.

Никто не имеет права превращать живых людей в игрушки, а когда они сломаются — просто выкидывать в мусорку. Без правильного погребения, без заботы об их посмертии. Учитель, как же мне не хватает твоей мудрости.

Я ворочался с боку на бок, пытаясь хоть ненадолго уснуть. Но мне повсюду мерещились призрачные лица. И после вчерашнего мне не казалось, что этого не может быть.

Когда тень забирает жизнь, она приходит за теми, кто сам выбрал такой путь. Ни разу мои ножи не пускали кровь простым людям, лишь тем, кто сам преступил закон и выбрал путь, который рано или поздно заканчивается смертью от ножа или удавки.

А еще этот проклятый запах, засевший в ноздрях. Я несколько раз отмывался в купели, но все еще ощущал гнилостный запах канализации, свежей крови и отвратительную сладость разлагающихся трупов.

За окном небо из чёрного стало серым, потом розовым. Рассвет пришёл в Облачный город, как приходил тысячи раз до этого. Солнечные лучи пробились сквозь щели в ставнях, расчертив пол золотыми полосами. Где-то вдалеке прокричал петух, ему ответил другой. Город просыпался, не зная и не желая знать, что произошло этой ночью в подвалах «Нефритового Павлина».

Ему было плевать. Городу всегда плевать. Его заботят