Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев

одной из пометок в Среднем городе. «Нефритовый Павлин». Игорный дом, о котором мне было известно больше чем мне хотелось. Не смотря на мой статус вора, наставник оберегал меня от настоящей грязи. Это после его смерти мне пришлось нырнуть в эти сточные воды с головой.

— Расскажи про игорный дом, — попросил я.

Кремень пожал плечами.

— Снаружи — респектабельное заведение. Кости, карты, ставки на петушиные бои. Все как и везде, говорят, что даже мухлюют там не то чтобы часто. Основная публика постоянные клиенты. Купцы средней руки, чиновники, которые не хотят светиться в более дорогих или более злачных местах. Охрана серьёзная, но не чрезмерная. Хозяина зовут некто Толстый Ма, но это всего лишь говорящая голова. Настоящий владелец…

— Первый Советник, — закончил я за него.

— Один из его людей, если точнее. Но деньги текут наверх, это точно.

Я провёл пальцем по карте, очерчивая квартал вокруг «Павлина». Вспоминал слова Лянь Шу. Дневной мастер захлёбывался словами, пытаясь купить себе ещё несколько вдохов. Он рассказал про многое. В том числе про то, что скрывалось под игорным домом.

«Сады наслаждения», — так он это назвал. И в его голосе, голосе человека, который продавал людей в рабство и травил конкурентов ядом, звучало что-то похожее на отвращение. Даже этот пересыщенный ублюдок считал эти места чем-то отвратительным.

— Под игорным домом, — сказал я медленно, пытаясь сдерживать гнев. — Есть подвал, куда пускают лишь определенных гостей. Такие места называют «садами наслаждения».

Кремень замер. Его глаза потемнели и стали больше похоже на кусок обсидиана. Похоже он знал, что это за мерзость.

— Откуда знаешь? Информация подтверждена?

— Дневной мастер был разговорчив перед смертью. Теперь мне известна вся сеть в городе.

Кремень смотрел на меня, и я видел, как в его голове складываются кусочки мозаики. Этот человек был опасен и он прекрасно понимал, что подвал меняет все. Но существование подобных мест, ранило его душу. При всей нашей жестокости, мы следовали четким моральным принципам.

— Если там то, о чём я думаю… — начал он.

— То охрана будет серьёзной, — кивнул я. — И люди там будут… непростые.

Кремень медленно выдохнул сквозь зубы.

— Хорошо. Значит, Павлин. Нужно выполоть этот сад и оставить послание, которое наведет Первого Советника на кого-то из его старых врагов.

Я встал и подошёл к тайнику в стене. Наставник показал мне его в первый год после моего становления тенью. Выемка за отошедшей панелью, достаточно большая, чтобы спрятать полезные вещи и достаточно опасная, чтобы не знающему секрета оторвало руку. Сейчас там лежало то, что он мне оставил в наследство, но мне нужны были лишь карты подземных тоннелей.

Вернувшись к столу, я развернул их поверх основной карты.

— Канализация, — Кремень приподнял бровь. — Старик был основателен.

— Он говорил, что город — это не только улицы. Это то, что под ними. И то, что над ними.

Схема была максимально подробной. Основные стоки, боковые ответвления, старые тоннели, которые существовали ещё до того, как Облачный город стал Облачным городом. И отдельно — сеть проходов под Средним городом, нанесённая красными чернилами. Некоторые вели к колодцам и подвалам домов. Один из них заканчивался прямо под «Нефритовым Павлином».

— Я пойду снизу, — сказал я, проводя пальцем по маршруту. — Через старые стоки. Этот проход выведет прямо под «Павлин». Судя по всему, именно так они и доставляют… товар.

Кремень понял, что я имел в виду под «товаром». Его челюсть напряглась.

— А я?

— Зайдёшь сверху. Как обычный игрок. Поиграешь, потратишь немного серебра. Осмотришься. А когда я буду на месте устроишь небольшую заворушку, чтобы отвлечь внимание.

— Почему не наоборот? У меня намного больше опыта в штурмах укрепленных объектов.

Я покачал головой.

— Старший, тебя здесь никто не знает. Ты чужак, приезжий. А вот меня… — я усмехнулся без веселья. — Каждый второй вор в Нижнем городе знает моё лицо. И приличное количество девочек в Среднем. Я слишком долго жил на этих улицах. Наставник пытался научить меня играть другую роль, но если честно, то актер из меня никудышный. Чего не скажешь о моих воровских талантах.

Кремень задумчиво потёр подбородок и кивнул, словно приняв решение. Потом поднялся и достал из своей дорожной сумки плоскую деревянную коробку. Открыл её, и я увидел набор, какой используют актёры бродячих трупп. Баночки с гримом, накладки, парики, клей из рыбьего пузыря.

— Тогда сделаем из меня кого-то другого, — сказал он. — Богатый торговец с севера подойдёт. Они все немного безумные — кидаются деньгами, пьют как лошади, лезут в драки по любому поводу. Так что будет тебе отвлекающий маневр.

Я смотрел, как его пальцы — те самые, что могли раздробить камень или всадить нож в глаз с двадцати шагов — осторожно открывают баночки, смешивают составы. А потом поставив на стол небольшое зеркало он начал последовательно наносить грим.

— Когда будешь готов, то подашь сигнал, — продолжал я. — Шум наверху, драка, что угодно. Мне нужно, чтобы охрана отвлеклась и тогда уже начну действовать я.

Кремень кивнул, не отрываясь от своего занятия.

— А что будешь делать ты?

Простой вопрос. Я мог бы ответить: «Найду доказательства». Или: «Посмотрю, что там». Любая из этих фраз была бы частью правды.

Но я сказал другое:

— То, что нужно.

Кремень поднял на меня глаза. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом он медленно кивнул и вернулся к гриму.

Он не стал переспрашивать. Ему и так было понятно, что произойдет внизу.

— Младший, — он внимательно посмотрел мне в глаза. — Дай руку.

Стоило мне протянуть руку как его безумно сильные пальцы сжали мою кисть, а через мгновение я почувствовал как по всему тело пробежала огненная волна боли. Больше всего это было похоже на то как твою кожу сдирают тупым камнем. Два удара сердца и все закончилось, а интерфейс показал, что у меня появился новый бронзовый глиф.

— Если будет слишком жарко или тебе понадобится компания активируй его и тогда, я спущусь вниз. Договорились?

— Да, старший брат.

Наблюдать за работой мастера всегда интересно. Неважно, чем он занимается — куёт клинок, рисует картину или, как сейчас, превращает одно лицо в другое.

Кремень начал с основы. Тонкий слой воска на скулы, меняющий форму лица. Накладки на нос, и острые черты хищника превратились