Обнуление - Александр Изотов

Белиара. Тот за всё это время даже ни разу не шелохнулся, так и продолжая восседать на топчане, треснувшем пополам. Лишь втянул, как макаронину, жирного червячка и, довольно улыбнувшись, облизал пальцы.

— Эй, дерьмо нулячье! — сверху раздался голос, — Что тут происходит⁈

Я попытался повернуть голову, но толком не смог. Уродец всё-таки ушиб мне шею… Кое-как приподнявшись — так, нож весь утонул в грязи, это хорошо — я сел и, щурясь, глянул наверх.

Какой-то старик, бородатый и плечистый, в добротных рубахе и штанах бурого цвета, обутый в сапоги. Судя по одежде… уф-ф!.. и по давлению его взгляда… ох-х!.. да, это лютый зверь. Его меру я смотреть не рискнул.

Белиар вдруг встал на колени и воздел руки к решётке:

— Господин Шарх, смилуйтесь над нами! — взвыл Демон, — Великие и благословенные звериные детки игрались с нами, а мы по слабости своей не осиливаем этих игр!

— Эти дебилы нашли, с чем играться, — старик сплюнул вниз и пошёл дальше, — Ещё бы в нужнике палкой потыкались!

Я кое-как приподнялся на четвереньки и сел. Ох уж эти детские игры! Белиар, приняв крайне невозмутимый вид, снова уселся на поломанную мебель. И, выудив из-за пазухи очередного червяка, стал лениво его поглощать.

Меня передёрнуло.

— Беляш, какого нуля, спрашивается⁈

— Что какого нуля?

— Что вообще с тобой происходит? Это… — я растерянно обвёл руками вокруг, — Такое чувство, что тебя это всё устраивает?

— Грязь поднёбная, как был ты нетерпеливым идиотом, так и остался, — Белиар качнул плечами, посмеиваясь, — Ты говоришь, где тот демон, которого в подвале держали в ауритовых цепях?

Он встал, прислушиваясь к каким-то звукам кверху. Потом постучал пальцем себе по виску.

— Сколько я тогда просидел в том подвале, в городе Серых Волков, ты знаешь?

— Мне наплевать, — сказал я, вытащив нож.

— А я тебе всё равно скажу, поднёбыш ты драный, — он закинул руки за голову и прилёг на половинку топчана, — Я тогда месяцами ждал момента, пока в подвал к тому нулю-ублюдку не спустился ты. Так вот, в этой яме я тоже подумал — а если тот план хорошо сработал, почему бы снова просто тебя не подождать? — и Демон расхохотался.

Я осмотрел нож. Ферритовый, хорошо заточенный. Ручка, правда, уже вся растрескалась — наверняка отец отдал сыну свой старый нож. В любом случае, для меня это оружие теперь было настоящим сокровищем.

О том, что зверёныш расскажет взрослым, как отдал нулю нож, я даже не переживал. Если что, я ещё и ляпну, что он меня всяким приёмам учил — если уж отдавать дух Небу, то я утащу с собой и мелкого засранца!

Но этот зверёныш по имени Кан точно вернётся, чтобы преподать мне урок. За то, что он зарежет нуля, навряд ли его сильно накажут, и это следовало иметь в виду. Недалёкий подросток решит разобраться со мной сам.

Размышляя, я потянул палку из грязи. Уф-ф! Да твою ж… палку! И снова туповатые ощущения в мышцах — сила пытается влиться в жилы, но руки немеют, будто отлежал их.

Ух, Зелёные Скорпы, угодили-таки! Значит, в силе наша с вами дружба⁈ Значит, не забыли духи рода Марка, освободителя стаи⁈ Вот это, я понимаю, звери, чтящие законы Неба! Настоящие, не то что это зверьё пустое, владеющее рудником!

Вот только, кажется, заострённая палка копьём называется с натяжкой, или затупилась сильно, вот и не получается у меня пробудить технику копья. А может, деуситом сильно отравился?

Я завыл, пытаясь выдернуть сраную палку, но мокрые руки соскальзывали. Я снова и снова хватал, пытаясь раскачать до опасного треска.

— Ох, поднёбыш, где твои мозги? — Белиар подошёл, — Дай нож!

— Ага, щаз-з-з, — я усмехнулся.

Я уже не был хозяином души Белиара, и помнил, что демонам доверять нельзя.

Но Белиар упрямо шагнул ко мне, и я тут же выхватил нож. Перехватив его настырную руку, я вышел на залом и чуть не вогнал Демону нож под рёбра. Остановил в самый последний миг, понимая, что чуть его не убил…

…и тут же получил удар локтем в челюсть! Да такой мощный, что я, считая звёзды, полетел в грязь. Проехался до самой стены и мягко ткнулся затылком в стену.

— Милосердие — вот твоё слабое место, поднёбыш, — посмеиваясь, Белиар поднял выпавший нож.

— Балдахин ты… кожаный, — кое-как процедил я, пробуя челюсть.

Я лежал, пытаясь свести воедино двоение в глазах, и смотрел, как Демон подсел к торчащей палке. Он осторожно надавил на неё лезвием поперёк у самой земли и, держась за нож и подпирая коленом, стал тянуть. И, о чудо, палка медленно поехала вверх.

Меня даже взяла обида…

— Но вот до этого же ты мог и сам догадаться? — Белиар бросил мне под ноги нож и вытащенную палку, — На, делай, чего там хотел!

Я, прислушиваясь к звукам сверху, взялся за свои обноски. Надрезал ножом нить, потянул. Крепкой верёвки из этого не получить, но это лучше, чем ничего.

Так спустя пару минут у меня получилось вполне себе настоящее копьё — примотанный к палке нож. И, едва это случилось, я почуял, как мои мышцы трещат от вливающейся в них силы.

Наполнившись вдохновением, я махнул раз, другой, крутанул копьём так, что оно смазалось в вихре. Оружие засвистело… и тут же силы покинули меня, а палка вылетела из рук.

Стоп, чего не так? А, понятно, нож оторвался…

Белиар сидел бледный, как моль, на своём топчане. Нитки не выдержали моего мастерства и отлетевший нож вошёл в стену как раз рядом с его головой, даже ухо царапнуло.

Он сипло кашлянул, скосив глаза на торчащую рукоять:

— Поднёбыш… да чтоб тебя Бездна сожрала!

— Эээ… — я почесал затылок, — Ну, главное-то выяснили. Дар присутствует, как и тогда.

— Но мозги отсутствуют, как и всегда, — Демон ухватился за рукоять, выдернул нож, а потом утопил его в грязи.

Я с улыбкой посмотрел на свои руки, наслаждаясь послевкусием от могущества. Как после тёплых и мягких женских грудей — ладони уже не сжимают их, а тело и мозг ещё живут прикосновениями.

Техника скорпов снова со мной! Да, я ноль сраный, но техника, которая в прошлый раз спасла меня, и не раз, снова со мной! А может, и другие дары пробудятся⁈ Другой вопрос, выдержит ли их тело и разум нуля…

Так-то и в технике копья есть удары, от которых я терял сознание, будучи первушником. Нулём я их не пробовал…

Сверху громыхнуло небо, и Белиар недовольно поморщился, покосившись на прутья. Снаружи заметно смеркалось.

— Опять дождь, чтоб его, к