Бастард Александра. Том 4 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

Сегодня, когда мое войско входит в Пеллу, уже можно сказать, что ставка сыграла на все сто. Лисимах не присоединился к Борею, но и вставать на пути переправившегося через пролив войска не стал. Полиперхон тоже активничать не решился и затаился с преданными войсками в Коринфе. Единственный, кто поддержал Кассандра, — это Деметрий.

Такой поворот был вполне предсказуем: уж больно много у того ко мне претензий. Вот только помочь Кассандру удержать столицу он не успел. Афины, где Деметрий обосновался после разгрома у Халмана, отказались участвовать в чужих разборках, а быстро найти других желающих повоевать было не так-то просто.

Мои письма своевременно пришли к главам всех греческих городов и ведущих македонских родов. В них я очень доходчиво изложил те преимущества, что они получат в случае правильного выбора, и то суровое наказание, что обрушится на них, если они окажут поддержку Кассандру. Такой же совет — не делать глупостей — пришел и к царю Эпира Алкету II.

В результате этой литературно-дипломатической деятельности Кассандр оказался почти в изоляции, а я не стал медлить. Едва пехота Энея высадилась в устье реки Стримон, как я двинулся на столицу Македонии. От Амфиполя до Пеллы около семнадцати парасангов (100 км), и мое войско проделало этот путь меньше чем за три дня.

Честно скажу, поход был довольно авантюрный, без всякой предварительной подготовки. Если бы Кассандр оказал сопротивление и заперся в Пелле, я очутился бы в крайне затруднительном положении. Без запасов продовольствия, посреди болот, что окружают этот город, мое войско начало бы испытывать голод уже через несколько дней. Скорее всего мне пришлось бы отступить, и тогда неизвестно, как повел бы себя Лисимах. К счастью, мой марш-бросок застал Кассандра врасплох. Большая часть аристократии предпочла выждать, в войске тоже началось брожение, а столица вообще отказалась воевать с сыновьями Великого Александра. В создавшейся обстановке, да еще в столь сжатые сроки, он не смог собрать достаточно сил для организации обороны и покинул город. С верными ему частями он отступил к границам Фессалии, где намеревался найти поддержку у Этолийского союза и дождаться подхода Деметрия.

Мои передовые дозоры вышли к Пелле только вчера вечером, а уже сегодня с утра оставленная Кассандром столица радостно встречает своего юного царя Александра IV и его непобедимого брата Геракла, то бишь меня. С самого утра, когда еще мои главные силы подходили к Пелле, Эней настаивал на том, чтобы ввести войско в город, но я отказал. Армия разбила лагерь у городских стен, а в ворота со мной вошли только две синтагмы аргираспидов.

Эней остался недоволен, пробурчав, что такое заигрывание с демосом плохо заканчивается для царей, но я настоял на своем. Тут дело совсем не в том, что я пофигистски отношусь к собственной безопасности, совсем нет. Я полностью согласен с Энеем: да, в городе полно людей Кассандра, и они только и ждут, чтобы нанести удар в спину. Только вот войско внутри городских стен не защитит меня от яда или удара кинжалом исподтишка — для этого у меня есть телохранители. Это их задача, а десять тысяч разноплеменного воинства внутри городских стен — совсем не защита, а скорее головная боль.

Большую часть своего воинства Эней набрал за последний год на территории западных сатрапий. Коренных македонян в нем по пальцам пересчитать. Только высший и средний командный состав, а остальной народ, как говорится, с мира по нитке.

Я все это прекрасно знаю, поэтому, не став спорить с другом, просто спросил:

— Что за народ у тебя в войске?

— Да разный, — Эней задумчиво начал загибать пальцы. — Малоазиатские греки, лидийцы, карийцы, фракийцы…

Не дав ему закончить, я усмехнулся:

— В общем, все те, кого каждый порядочный македонянин считает варваром, азиатом и прочим непотребным народцем. Так?

После Великого победоносного похода в Азию каждый житель Эллады, а уж тем более македонянин, возомнил себя пупом земли, и Эней это прекрасно знал, но в тот день он уперся.

— К чему это ты? — грек сделал вид, что не понял, к чему я веду, и тогда пришлось уже растолковывать по доходчивей.

— А к тому, что, войдя в город, наши воины будут вести себя как победители, а жители Пеллы себя проигравшими не считают. Более того, здесь, в столице, македоняне своего презрения к инородцам скрывать не привыкли. Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем прольется первая кровь?

Выразительно глянув Энею в глаза, я добавил:

— Моя безопасность может обойтись нам слишком дорого. — Тут же улыбнулся и пошутил: — Так что предпочту сэкономить на себе!

Эней моего юмора не оценил, но настаивать на вводе войска в столицу перестал. Поэтому сейчас впереди моей гарцующей свиты шагает только пехотная колонна первой синтагмы серебряных щитов, а вторая замыкает наш триумфальный вход в столицу Македонии.

Эти два подразделения прекрасно показали себя во время захвата Амфиполя, и за прошедшие несколько дней я почти сроднился с ними, но в качестве сопровождения они выбраны не из-за этого. Серебряные щиты — прекрасные воины, одни из лучших в этом мире, но сегодня я взял их совсем по другой причине.

Тут дело в том, что таксис аргираспидов традиционно формируется из коренных македонян, и эти две синтагмы не исключение. Уход на пенсию ветеранов и последнее пополнение хоть и разбавили македонскую кровь, но на девяносто процентов состав серебряных щитов все равно остался македонским. Этот фактор стал краеугольным в моем выборе, и сейчас, глядя на восторженно-ликующую толпу, я вижу, что не прогадал.

Сегодня свободные граждане македонской столицы смотрят на марширующую пехоту и кавалькаду всадников и видят то, что хотят видеть. Своих македонских царей в окружении своих же македонских воинов, никаких чужаков — все, можно сказать, по-домашнему, по-семейному. Поэтому Пелла принимает нас с Александром так гостеприимно, и никто не вспоминает о моей персидской крови или варварских генах моего единокровного братца.

«Вот так вот, дружище Эней, — исподволь кошусь на грека, — дьявол всегда кроется в деталях! Теперь если наши бойцы не поделят чего с местными, то это будет разборка между своими, и никто не скажет, что дикари Геракла устроили резню „правоверных“ македонян».

* * *

Подняв голову, упираюсь взглядом в вошедшего Энея. Остановившись у входа, тот склоняет голову.

— Приветствую тебя, Великий царь!

Жестом предлагаю ему пройти к столу, на котором разложена весьма приблизительно набросанная карта Балканского полуострова. На ней, также на глаз, нанесены самые известные города и географические точки. Эта карта