Бастард Александра. Том 4 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

Удар, второй, третий! Противник пятится назад, теряя контроль, и на миг оставляет свою левую ногу незащищенной. Короткий укол прямо в щель между поножем и наколенником — и враг с криком валится на землю. Щит для него уже не защита, и мой следующий удар в грудь легко пробивает его линоторекс.

Перешагиваю через хрипящего врага и поднимаю взгляд. Сзади все еще дымит догорающая баррикада, слева пылает кровля дома, а вокруг уже заканчивается злая кровавая схватка. Оставшиеся в живых фракийцы бегут, а те, кто еще сопротивляется, падают под ударами аргираспидов.

Глава 9

Царство Македония, город Амфиполь, середина июня 311 года до н. э.

Храм Артемиды на северной стороне главной площади мало похож на классический греческий храм. Никаких тебе дорических колонн, открытого на все стороны света широкого крыльца, а лишь высокий глухой забор, огораживающий внутренний двор с алтарем посредине.

Я пристально смотрю на эту стену из прямоугольных каменных блоков совсем не потому, что почитатель богини Артемиды или ценитель архаичной архитектуры. Совсем нет! Мой взгляд оценивает, скорее, не достоинства этого строения, а его уязвимость, а именно, как с наименьшими потерями ворваться вовнутрь этой постройки.

Дело в том, что там, в храме, засел Главкий с отрядом своих воинов. Сколько их — никто толком не знает. По словам Леонида, полусотня эпирских гоплитов — точно, а сколько еще фракийцев…? Это, к сожалению, может сказать только лишь сама Артемида.

Терять бойцов при штурме не хочется: большие потери нарушат мой ореол везунчика и любимца Богов. Да и ситуация еще не прояснилась до конца, так что каждый человек по-прежнему на счету. Была поначалу мысль сжечь на хрен весь храм целиком, но я сразу же отмел ее. Почему? Да, тут и отвечать нечего — стоит лишь взглянуть на лица моих бойцов. Эти люди еще не достигли той стадии нигилизма, чтобы спокойно жечь храмы своих Богов. Чужих можно и даже нужно, а вот своих…

Мой замерший на воротах храма взгляд фиксирует, как приоткрылась маленькая калитка рядом, и оттуда вышел человечек в белом гиматии и с бритой наголо головой.

«Неужто наши друзья решили сдаться». — Вспыхивает радостная надежда, но стоящий рядом Леонид тут же ее тушит.

— Это жрец Артемиды, — выдает он безапелляционно. — Ставлю драхму против обола, что Главкий запросил защиты богини.

«Вот дерьмо!» — мысленно не сдерживаю ругательство. Что значит защита храма, я прекрасно знаю. С давних времен в Элладе любой преступник или просто преследуемый может укрыться в храме. Пока он находится под защитой Олимпийских богов, трогать его в стенах святилища нельзя.

На моей памяти было только одно нарушение этого неписанного закона. Это когда Мелеагр укрылся в храме Зевса в Вавилоне, а Пердикка все равно приказал убить его прямо у алтаря. После того случая все македоняне и греки в Вавилоне стали смотреть на Пердикку как на покойника. То, что Зевс скоро и строго накажет нарушителя, ни у кого не вызывало сомнений. И кто теперь скажет, что они были неправы, быть убитым своими же соратниками и подчиненными, чем не кара богов!

Не то чтобы я сильно верю во все это, дело не в этом. Главное, в это верят мои воины и командиры, а мне сильно не хочется, чтобы они смотрели на меня как на обреченного.

«Это плохо для имиджа!» — усмехнувшись, дожидаюсь, пока жрец подойдет ближе, а тот, остановившись в шаге от меня, сложил ладошки к груди и склонил голову.

— Великий царь, — начал он, точно выделив меня из ряда стоящих рядом Леонида, Феодота и Аристолеона, — я, главный жрец храма Бессмертной богини-охотницы Артемиды, пришел известить тебя, что люди, спрятавшиеся в храме, запросили защиты Богини.

Перевожу вопросительный взгляд на Леонида, мол, и что делать? Тот лишь пожимает плечами, а наварх, наоборот, решает высказаться.

— Да пусть сидят. Возьмем храм в кольцо, голод не тетка, жрать захотят — сами выйдут.

Такой подход самый очевидный, но и самый рискованный. Наш собственный опыт тому порука. Когда воины Леонида вошли в город, то главное сражение развернулось как раз здесь, на центральной площади. Главкий выстроил свои шеренги так, чтобы не позволить Леониду вывести своих воинов с узких улочек и собрать разрозненные отряды в единый кулак. Тем самым он лишил своего противника главного козыря — численного преимущества. Чем бы эта битва закончилась, неизвестно, но в момент наивысшего накала в тыл Главкию ударил мой отряд. Этот удар мгновенно перевернул ситуацию, и, если бы не так удачно для них подвернувшийся храм Артемиды, то последние воины Главкия сейчас бы лежали рядом с остальными.

Обернувшись, смотрю на площадь, заваленную телами. В подавляющем большинстве это фракийцы, но кое-где вижу и своих воинов. Сражение только-только закончилось, и еще не успели убрать мертвых.

«А что, если войско Кассандра подойдет раньше, чем осажденные сдадутся? — задаю себе вполне здравый вопрос и сам же отвечаю. — Начнется штурм, а тогда Главкий сможет вернуть мне должок и повторить то, что я сегодня проделал с его обороной».

Обдумав все хорошенько, произношу вслух, ни к кому не обращаясь.

— Нет, эту занозу оставлять нельзя! — сказав, упираюсь взглядом в жреца и одеваю на лицо радушную улыбку. — Пойдем-ка, святой отец, поговорим с твоими незваными гостями.

Приобняв жреца за плечи, разворачиваю его обратно и веду к воротам. На пути нас догоняет Леонид и три щитоносца. Два из них выходят вперед, дабы прикрыть меня от стрел, а третий и Леонид занимают позиции по бокам.

«Ну вот, теперь я как в крепости». — Мысленно иронизирую, но действия своего стратега одобряю. Я частенько заигрываюсь, забывая о безопасности, и то, что Леонид не боится в таких случаях проявлять инициативу, дорогого стоит.

Останавливаюсь в пяти шагах от ворот и сканирую взглядом верхний край стены. Поверх нее вижу лишь головы нескольких стрелков и самого Главкия. Такое маленькое количество зрителей меня не устраивает, и я кричу так, чтобы меня было слышно по всему храмовому двору.

— Эй, Главкий! С тобой говорит Великий царь Геракл.

Надрываю горло по максимуму, дабы меня услышали в первую очередь простые воины за стеной. Им, в отличие от их командира, высиживать тут нечего. Они хорошо понимают: скоро в храме не останется ни еды, ни воды, и все равно придется сдаваться. Тогда почему бы этого не сделать сейчас, особенно если предлагают приемлемые условия. Главкий может не согласиться, ему есть что терять, Кассандр не простит потерю бесценного пленника, а