Осколок тайны - Кир Злой

что навсегда вошло в историю. Он решил пожертвовать собой ради гарнизона. Архимаг вышел прямо в гущу наступающих врагов и активировал заклинание, которое уничтожило его самого вместе с противником. Прежде никто и никогда не применял такую магию, у нее даже не было названия. Это уже потом, после бойни, это самоубийственное заклинание прозвали «Последний Свет Архимага».

Всех эртарийцев, что оказались в эпицентре рядом с Хольмом, просто стерло в пыль в одно мгновение. Рвануло с такой невероятной силой, что окружающие горы содрогнулись от оснований до самых вершин. Со склонов сошли огромные лавины, которые заживо похоронили под тоннами снега остатки наступающей армии. А на подступах к бастиону осталась воронка в половину километра шириной. Там до сих пор земля горячая, и снег плавится круглый год, напоминая о цене той битвы.

Торвальд оперся ладонями о край стола.

— В итоге никто так и не смог поставить жирную точку в этой бойне, — глухо произнес ветеран. — Обе страны просто выдохлись, выжали из себя последние соки и сели за стол переговоров. Подписали бумагу, которую назвали компромиссным договором. По ней часть спорных земель объявили нейтральной зоной. Вводить туда войска или строить новые оборонительные сооружения запретили.

Старик криво усмехнулся, глядя куда-то сквозь меня.

— На деле же эта полоса мигом превратилась в серую зону. Формально там нет никакой власти, поэтому это место стало раем для контрабандистов всех мастей. Через нее тащат все, что запрещено законом, пользуясь тем, что ни наши, ни эртарийцы не имеют права соваться туда с проверками. Каждый правитель теперь делает вид, что вопрос решен, но мы-то понимаем. Они просто выиграли себе немного времени, пока снова не накопят сил. А нейтральная зона тем временем живет по своим волчьим законам.

Я дождался, пока старик закончит мысль, и слегка кивнул.

— История интересная, — аккуратно прервал я повисшую тишину. — А что происходит в бастионе сейчас? Моя работа должна включать и современное положение дел. Сослуживцы не жалуются на быт?

Торвальд поморщился и начал говорить неохотно, но постепенно втянулся.

— Бардак там происходит, студент. Настоящий бардак. У меня на заставе до сих пор остались товарищи, которые не забывают старика и пытаются писать. Правда жалуются они, что в последние полгода письма стали пропадать. Донесения не доходят, копии некоторых приказов растворяются. Недавно моему знакомому вообще привезли вскрытый тубус.

— Только ли с почтой там бардак, или может есть другие проблемы? — осторожно закинул удочку я.

— Проблемы есть не только с почтой. В последнее время командиров меняют. Почти всех опытных служак, кто знал там каждый камень, потихоньку сплавили в тыловые гарнизоны или отправили в отставку. На их места нагнали зеленых новичков и штабных щеголей, которых я раньше в глаза не видел.

Торвальд подался вперед, постукивая пальцем по столу.

— А интендант? Заказал огромную партию глушащей пыли. Это специальный порошок, он полностью блокирует работу любых связных артефактов в помещении. Официально говорят — нужно для изоляторов, чтобы пойманные контрабандисты при допросах не могли передать сигнал своим подельникам. Но закупили столько, что можно весь бастион ровным слоем покрыть.

Старик разошелся не на шутку, видимо поворчать и пожаловаться, что солнце уже греет не так, трава не такая зеленая, а небо не такой голубое это особенность каждого поколения. Но среди его рассказов я старался подмечать интересные мне факты.

— Или вот взять дозорную башню на восточном фланге, — Торвальд зло качнул головой. — Пару месяцев назад там рухнула крыша. Командование только руками разводит, мол денег нет, камня нет. И никто не спешит чинить, будто так и надо.

С каждым новым открывшимся фактом я понимал, что пограничная крепость — это целый мир, со своими проблемами и особенностями.

Торвальд тяжело поднялся со стула и подошел к старому сундуку в углу. Покопавшись внутри, он извлек на свет плотный скрученный пергамент.

— Вижу, парень, ты подошел к делу серьезно. Хочешь знать, как все устроено изнутри — вот. Это подробная схема бастиона. Все переходы, складские ярусы, старые вентиляционные шахты. Для твоей учебы — самое то будет. Но отдам не за бесплатно. Пять золотых монет. Моя пенсия крошечная и деньги лишними не будут.

Сумма была не маленькой, но я решил, что карта будет действительно полезна в моем деле. Достав кошель, я отсчитал пять монет и положил на край стола. Взяв схему, я крепко пожал руку мастеру, поблагодарил его за откровенность и вышел за дверь.

Предчувствие, что в стенах бастиона действительно творится что-то неладное, после этого разговора у меня только усилилось. Кажется, ректор решил вписать меня в очень непростую авантюру.

* * *

Выйдя из мастерской Торвальда на улицу, я первым делом спрятал купленную схему бастиона во внутренний карман куртки. Голова шла кругом от полученной информации. Но обдумать ее я решил позже. Сейчас на первом месте стояла другая, куда более срочная задача.

Вспомнив маршрут, который подсказал Салвер за обедом, я ускорил шаг. Оставив позади квартал ремесленников, миновал несколько оживленных перекрестков и свернул к площади Медников. Грохот молотов постепенно стих, сменившись более размеренным гулом торговых улиц.

Я нашел вывеску «Синий корень» довольно быстро. Внутри аптеки царил полумрак. Седрик обнаружился за прилавком, он старательно растирал пестиком сухие листья.

Увидев меня, друг удивленно поднял голову и отложил инструмент.

— Арден? Ты как здесь оказался? Что-то стряслось?

— Стряслось, — я подошел вплотную к прилавку и понизил голос. — Мне нужна твоя помощь. Срочно.

Седрик стряхнул зеленую пыль с пальцев.

— В чем дело?

— Жизнь человека висит на волоске, — тихо ответил я. — У него внутри сложный артефакт контроля, завязанный напрямую на нервную систему и ритм сердца. Я нашел способ взломать структуру, но одно мое неверное движение просто убьет бедолагу. Мне нужен кто-то с отличным знанием анатомии, кто сможет контролировать его физическое состояние в процессе. Подстрахуешь?

Лицо друга стало предельно серьезным. Он кивнул, соглашаясь, но тут же с сомнением покосился в глубь помещения. У шкафа с лекарствами стоял сухопарый старик, хозяин аптеки, и недовольно перебирал стеклянные флаконы.

— Мастер Гилберт, — окликнул его Седрик. — Могу я отлучиться раньше времени? Возникло очень важное дело.

Старик медленно обернулся. Его колючий взгляд смерил сначала меня, а затем остановился на помощнике.

— Важное дело? — скрипучим голосом переспросил аптекарь. — Уходи, коли так. Только за уже отработанную половину дня я тебе ничего не заплачу. Уговор был на полную смену.