СМЕРШ - 1944. Книга 6 - Павел Барчук

— Значит, выберем другой путь, — ответил так же тихо, оглядывая фасад дома.

Чуйка настойчиво шептала — внутри никого нет. Мы не успели. Однако, войти в любом случае надо.

Поблизости виднелось узкое кухонное оконце, почти полностью скрытое за разросшимся кустом сирени. Тяжелых ставен там не было, только пыльное, давно не мытое стекло. Внутри угадывались плотно задернутые темные шторы.

Я скинул пиджак, плотно обмотал тканью правую руку в несколько слоев. Пристроился сбоку от деревянной рамы, чтобы не подставиться под возможный выстрел изнутри. Короткий, акцентированный удар пришелся точно в угол, в район старого шпингалета. Стекло хрустнуло и осыпалось внутрь.

Просунул руку в образовавшуюся дыру, нащупал холодный металл и отщелкнул задвижку. Тихо скользнули внутрь. Схема зачистки помещений, вбитая намертво еще во время прошлой жизни, сработала на чистом автоматизме. Сектор за сектором. Кухня — чисто. Длинный темный коридор — чисто.

Пока я методично проверял комнаты первого этажа, Карась поднялся по узкой лестнице в мезонин.

Людей в доме не наблюдалось. Как я и предполагал, Яша уже сделал ноги. А то, что мы пришли точно по адресу, это к бабке не ходи. Если снаружи дом казался абсолютно нежилым, то внутренняя атмосфера говорила об обратном. На столе в гостиной я заметил использованную посуду, в самих комнатах были видны следы чужого присутствия. Здесь точно кто-то жил.

А еще имелся подозрительно знакомый запах. Палёная бумага. Кто-то что-то недавно жег.

Мы проверили весь дом, каждый уголок. Встретились в просторной гостиной, которая когда-то служила хозяевам дома в том числе и кабинетом.

— Пусто, — констатировал Карасев, опуская ствол пистолета. — Упорхнула птичка. Либо вообще сюда не заявлялся после комендатуры, либо быстро собрал манатки и сделал ноги.

— Скорее второе, — я обвел взглядом царящий вокруг бардак, который вроде бы не бросался в глаза, но если присмотреться — то тут, то там валялись брошенные в спешке вещи, — Обрати внимание, рядом со шкафом валяются две вешалки, створки нараспашку. Ящики стола выдвинуты. Ты входную дверь проверял?

— А как же, — хмыкнул капитан. Растяжка там, все как положено. Наверху, в мезонине еще одна. Кстати, в спальне шкаф тоже весь перевернут. Ты прав, старлей. Торопился Аптекарь сильно. Ушел, гнида. Наш уставной комсомолец Светлов своим цирком в канцелярии всё-таки знатно его спугнул. Сучонок… Пришибу, когда выйдет из комендатуры. А еще лучше, пойду к товарищу Назарову и поставлю вопрос ребром. Пусть убирают идиота из группы. Так работать невозможно. Все. Просрали диверсанта.

Мишка в сердцах пнул одну из вешалок на полу.

— Погоди, не горячись, — тормознул я Карася. — Если человек бежит в панике, он обязательно оставляет следы…

Покрутил головой, повторно оценивая обстановку. На первый взгляд — зацепится не за что. Но этот запах жженой бумаги… Он упорно лез в ноздри, тревожил внутреннее чутье.

Я направился к массивной печи-голландке, занимавшей целый угол комнаты.

Чугунная дверца топки была приоткрыта. Внутри виднелась внушительная горка свежего пепла. А еще оттуда тянуло теплом. Уже слабеньким, но тем не менее. Аптекарь уничтожал следы перед самым уходом. Жёг документы, записи, шифроблокноты — всё, что могло вывести контрразведку на его кураторов или раскрыть детали предстоящей операции.

Опустился на одно колено, уставился на серые хлопья золы.

Спешка всегда порождает хаос, а хаос оставляет улики. Когда счет идет на минуты, ошибаются даже самые опытные профессионалы. Если плотные пачки бумаг поджечь в ограниченном пространстве печи, доступ кислорода внутрь стопки перекроется. А значит, сердцевина бумажной пачки имеет все шансы не прогореть до конца.

Отвлекся от созерцания сгоревшей бумаги, снова огляделся. Рядом валялась длинная кочерга. Сойдет. Взял ее и начал аккуратно, слой за слоем, миллиметр за миллиметром разгребать серый пепел у самой дальней стенки, где тяга должна быть слабее всего.

— Есть что? — Карасев маячил за моей спиной, как чертова совесть. — Аккуратнее, старлей. Аккуратнее.

— Не лезь под руку! — огрызнулся я на капитана, — Ага…Что-то имеется…

В самом конце, прижатый куском недогоревшего угля, виднелся крохотный, обгоревший по краям клочок плотной желтоватой бумаги.

Осторожно, стараясь не дышать в сторону золы, подцепил находку кончиком кочерги вытащил наружу. Осторожно переложил кусок картона на ладонь.

Карасев склонился над моей рукой, вглядываясь в обрывок.

На уцелевшем куске бумаги отчетливо виднелась часть жирного фиолетового штампа с гербом и несколько напечатанных машинописных строк. Слова обрывались на полуслове, края превратились в черную сажу, но смысл угадывался без труда.

«…вакуационный госпиталь…»

«…для нужд фронта…»

«…доступ на склад…»

Ниже виднелся размашистый росчерк подписи, сделанный химическим карандашом.

Мишка потер подбородок, нахмурился.

— Госпиталь? Склад? На хрена ему склад госпиталя?

Я мысленно выматерился. Ну вот, опять сложилась ситуация, когда придется скрывать правду от Карасева. Не всю, конечно. Что-то смогу рассказать, но очень выборочно.

— Он собрался туда за препаратами или специфическим оборудованием, — произнес вслух, — Яша Хромой собирал по городу свинец и медь. Они готовят базу для работы с каким-то… — замялся на секунду, — С каки-то химическим оружием.

Надеюсь, эта версия покажется Мишке правдоподобной. На самом деле думал я о другом. Вспомнил вращающиеся металлические цилиндры «Колокола».

Для запуска этой пространственно-временной мясорубки требуются определенные компоненты. На Привозе такое добро не купишь ни за какие царские червонцы.

Во-первых, топливо. Пульсирующая радиоактивная субстанция, похожая на фиолетовую ртуть. Я видел ее перед смертью. Похоже на «Ксерум-525». Читал об этой хреновине, когда копался в архивах. Основа для ее кустарного синтеза — очищенная ртуть и соли бария. Добыть их в разрушенном войной городе можно только на крупных медицинских складах: вскрыть десятки тонометров Рива-Роччи, распотрошить термометры, из рентген-кабинетов выгрести запасы сернокислого бария.

Во-вторых, надежная защита и контроль мощнейшего электромагнитного поля. «Колокол» генерирует колоссальное излучение. Диверсанту понадобятся тяжелые свинцовые фартуки для экранирования кустарного реактора. Плюс — дефицитные, сверхмощные кенотроны из тех же рентгеновских аппаратов для сборки сложной системы зажигания.

В-третьих, экстремальное охлаждение. Эфир. При пробое пространства установка критически перегревается. Спасти ситуацию могут массивные баллоны с медицинским кислородом, а чистый эфир и хлороформ идеально подойдут как растворители для создания жидких диэлектриков.

Но самая мрачная деталь — биологический катализатор. Спустя почти год после всего, что произошло на заброшенном заводе, я понял, зачем шизику были нужны заложники. В том числе дети. Думаю, приблуда использует живых людей как банальные проводники. Чтобы хоть как-то стабилизировать жертв и не дать им умереть от колоссального болевого шока в первые