СМЕРШ - 1944. Книга 6 - Павел Барчук

вотчиной портовых грузчиков, мастеровых, налетчиков и контрабандистов. Криминал здесь заправлял всегда. Сейчас, после долгих месяцев немецко-румынских порядков, Балковская будто вымерла. Местные жители предпочитали лишний раз не высовываться за калитки, а потому на улицах было пустынно и тихо. Идеальное место для того, чтобы залечь на дно. Никаких патрулей военной комендатуры, никаких бдительных дворников и любопытных соседей-интеллигентов. Только надрывный лай бродячих собак да скрип расшатанных ставен на ветру.

— Улица длиннющая, старлей, — высказался Карась, напряженно вглядываясь в мелькающие за грязным стеклом фасады. Он сбросил скорость, пустив машину внатяг по разбитой дороге. — Домов — как блох на шелудивой дворняге. Мезонин зеленый… Как его теперь найти. Эх….было бы времени хотя бы несколько часов…А так — пока будем кружить по району, Аптекарь успеет не только сбежать, но и новые документы себе нарисовать.

Я внимательно вглядывался в постройки по правой стороне балки. Мозг лихорадочно выстраивал профиль Аптекаря. Он есть у каждого преступника. Профиль, паттерны поведения, привычки, если хотите. И тут надежда только на ментовской опыт. В отличие от слепой интуиции, он, этот опыт, опирается на голую, безжалостную логику.

А еще есть правило, которое использовал в прошлой жизни. Хочешь поймать маньяка — будь сам маньяком. Начинай мыслить, как он. В принципе, пособник фашистов, предатель и диверсант не так далеко ушел от моих прежних «клиентов».

— Нам не нужно кружить, —ответил Мишке, — Давай хорошенько подумаем. Гуревич осторожен и чертовски умен. Он выбрал дом с мезонином, не только потому что жилище было свободным. Он выбрал лежку, куда никто не сунется. То есть дом с «репутацией». Тот, в котором до войны обитал кто-то из серьезных людей. И еще… Дом с мезонином по местным понятиям — солидное жилище. Такие не лепят впритирку к соседним хибарам. И в самом низу балки тоже строить не будут. Там весной вода стоит, грязь по колено. Он должен находится на возвышении. У дома должны быть пути отхода…

«Опель» резко вильнул, объезжая глубокую колдобину. Карасев вдавил педаль тормоза. Двигатель недовольно фыркнул и заглох.

Капитан повернулся ко мне. Взгляд бывшего марвихера внезапно прояснился, словно мозаика в голове сложилась в четкую картину.

— Твою дивизию, Соколов! — Карась хлопнул ладонью по оплетке руля. — Редко тебе это говорю, но ты — голова! Головища! Это же дом Изи Бриллианта!

— Кого? — переспросил я.

Удивление в моем голосе звучало максимально искренне. Просто Мишка с такой интонацией произнес имя, будто не знать Изю — большой грех.

— Был такой уважаемый человек в Одессе. По профессии ювелир, по факту — держатель общака. К нему блатные со всего Союза съезжались вопросы решать. Дом Изи всегда считался неприкосновенным. В сорок втором румыны Бриллианта к стенке поставили. Говорят, общак с него выбить пытались, а он им хрен на постном масле показал. После Изиной смерти домишко тщательно проверили. Ни черта не нашли. Изя не дурак был, деньги на виду держать не стал бы. А потом, когда хотели полы поднимать да стены разбивать, блатные взгоношились. Мол, оставьте жилище уважаемого человека в покое. Ну и для большей убедительности занесли в комендатуру золотишко. Неловко себя чувствовали, что позволили Изю расстрелять. Теперь в этот домишко ни местные, ни шпана, ни мародеры не суются. Себе дороже.

Карась еще раз ударил по рулю:

— Точно! И мезонин там, насколько помню, имеется. Вот только насчет цвета не уверен. Давно приходилось бывать в гостях. Еще в тридцать восьмом.

— А ты за своими бывшими коллегами все равно присматриваешь, — усмехнулся я. — Тоскуешь?

Карасев посмотрел на меня долгим взглядом. Думал — пошлет. Но нет, ответил.

— Слушай, Соколов, это часть моей жизни. И люди всякие встречались. Кто-то — говно полное. А кто-то поприличнее самых приличных будет. Да и потом, по понятиям я же ссучился. Не хочется в самый неподходящий момент с ворами лоб в лоб столкнуться. Тем более сейчас, когда враг у нас один. Ты же знаешь, как одесские блатные подполью помогали. Официально — не ради идеи. Мол, чтобы румын грабить. Но я правду знаю, старлей. Многим война поперек горла встала. Земля — наша, а по ней фашистская гниль расползлась. Так что да, слежу. И не вижу в этом ничего предосудительного.

— Да ладно, чего ты завелся-то, — я небрежно пожал плечами, — Вообще без претензий. Чисто ради интереса спросил. Поехали дом Изи Бриллианта проверять.

Мишка молча кивнул, запустил мотор и двинулся по дороге. Теперь он двигался целенаправленно, в определенную сторону.

Жилище ювелира стояло особняком, полностью скрытое за массивным, почерневшим от сырости забором. Кованые створки ворот покрылись рыжим налетом ржавчины.

Над линией заросших диким виноградом домовых стен гордо возвышалась деревянная надстройка. Тот самый мезонин. Краска на его досках давно выцвела, пошла уродливыми пузырями, шелушилась от морских ветров, но сомнений не оставалось — она имела отчетливый грязно-зеленый оттенок.

— Приехали, — Карасев остановился метрах в пятидесяти от ворот, загнал «Опель» в густую тень раскидистой акации.

Мы выбрались из машины, рассредоточились. Достали оружие.

— В парадные двери не пойдем, — Тихо высказался Мишка, — Гуревич — опытная сволочь. Позаботился о своей безопасности. Могут быть неприятные подарочки.

Я поддержал капитана в этом решении. Двинулись вдоль забора, искали слабое место в ограждении. И оно нашлось. Метрах в десяти от калитки старое дерево перевесило толстые ветви через забор.

Мишка без лишних разговоров сложил ладони замком, чтобы подсадить меня. Я ухватился за толстую ветку, одним прыжком взлетел на нее. Прополз немного вперед и бесшумно спрыгнул на мягкую, прелую землю внутреннего двора. Секундой позже рядом приземлился Карась.

Дом выглядел заброшенным. Двор тоже. Будто здесь давным-давно никого не было. Мы, не сговариваясь, мелкими перебежками пересекли открытое пространство, прижались к темной стене строения. Затем так же осторожно, переместились к задней части фасада, туда, где имелся запасной выход.

Однако, возникла сложность. Видимо, при жизни Изя Бриллиант себя весьма неплохо чувствовал, отстроил особнячок на славу. Дверь, ведущая к заброшенному саду, выглядела добротной, дубовой. Обитой по углам железными пластинами. И конечно же, с внутренним замком.

Карасев сунул пистолет за пояс, выудил из-под штанины финку. Тонкое лезвие скользнуло в щель между косяком и дверным полотном. Капитан возился с минуту, тихо матерясь сквозь стиснутые зубы, потом раздраженно сплюнул себе под ноги и убрал нож.

— Глухо, — шепнул он с нескрываемой досадой — Не только английский замок, но и железная задвижка. Тут серьезные отмычки нужны