Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

— У края неглубоко. Держись у берега. — Тон был серьёзным, предупреждающим. — Дно неровное. Уступы. Можешь поскользнуться.

Я кивнула.

Он развернулся к двери, но я остановила его:

— Морикай.

Он обернулся через плечо.

— Спасибо. За... это. — Я кивнула на воду, которая медленно парила.

— Ты не должен был тратить время.

Что-то в его лице смягчилось — едва заметно, но я поймала.

— Это не трата времени, — сказал он тихо. — Ты не будешь полезна, если свалишься от истощения. А я... — Он замолчал, будто подбирая слова. — Я не хочу, чтобы ты свалилась.

Мгновение тишины.

Потом он резко отвернулся, словно сказал слишком много.

— Мыло и холстина там. — Он указал на полку у стены. — Одежду найду, пока ты моешься. Оставлю за дверью.

— Хорошо.

Он уже почти вышел, когда я окликнула снова:

— Морикай?

— Что?

— Ты... не будешь подглядывать? — Вопрос вырвался прежде, чем я подумала, и щёки вспыхнули от собственной дерзости.

Он замер на пороге, и я увидела, как его плечи напряглись.

Потом обернулся неспешно, и в серебряных глазах плескалось что-то похожее на... удивление? Возмущение?

— Я не подглядываю, Верена. — Интонация была холодной, оскорблённой. — Какого бы низкого мнения ты обо мне ни была.

Пауза.

— Ты в безопасности здесь. От всего. Включая меня.

И ушёл, дверь закрылась за ним с глухим стуком.

Я осталась одна в огромной комнате, освещённой сотнями свечей, и в груди шевельнулось чувство вины.

Зря сказала. Он не заслужил этого.

Но было поздно извиняться.

Я подошла к краю, опустила пальцы в воду — тёплая, почти горячая.

Пар поднимался мягкими облаками, заполняя грот влажным теплом, и я ощутила, как напряжение начинает отступать, мышцы расслабляются от одного предвкушения.

Неделя без нормального сна. Без еды. Без... этого.

Я начала стягивать грязное платье, скидывая его на пол, и ступила в воду.

Горячая. Обжигающая, но приятная.

Я опустилась плавно, позволяя воде обхватить тело, подняться до плеч, до подбородка, и выдохнула — долго, устало.

Святые. Это... рай.

Закрыла глаза, откинула голову назад, позволяя теплу проникать в кости, растворять напряжение недели.

Я нашла мыло на выступе камня — грубое, самодельное, пахнущее травами и чем-то смолистым — и начала мыться.

Смывала грязь, пыль от книг, пот от страха. Вода темнела вокруг меня, становясь мутной, но источник был проточным, и чистая вода приходила снова, омывая и очищая.

Волосы были спутанными, обгоревшими на концах, но я расчесала пальцами, как могла, смыла остатки сажи.

Время терялось. Жар воды, пар, тишина — всё сливалось в одно.

Мышцы расслаблялись. Голова слегка кружилась. Глаза слипались.

Так хорошо. Так тепло. Так...

Я закрыла глаза, позволяя теплу проникать в кости, растворять усталость недели, и впервые за дни ощутила, что могу дышать полной грудью. А потом сделала ещё шаг и нога соскользнула.

Нет!

Я не успела схватиться. Камень ушёл из-под ног, и я провалилась вниз — резко, неожиданно — в воду.

Горячая толща сомкнулась над головой, и паника взорвалась мгновенно.

Глубоко! Слишком глубоко!

Я не умела плавать. Никогда не училась. В деревне не было озёр, только мелкий ручей.

Руки молотили воду, ноги пытались найти дно, но его не было — только пустота, тёмная, бездонная.

Вода заливалась в рот, в нос, обжигала горло. Я попыталась вскрикнуть, но вместо звука — булькающий хрип, и вода хлынула в лёгкие.

Помогите! Морикай!

Мир размывался. Свет свечей превращался в пятна. Паника сжимала грудь, не давала думать.

Я умру. Здесь. Сейчас. Утону в грёбаном гроте после того, как выжила на костре.

И вдруг — всплеск. Громкий, мощный.

Сильные, раскалённые руки схватили меня под мышками, рванули вверх.

Я вынырнула, вдохнула — резко, судорожно, кашляя и выплёвывая воду.

— Дыши! — Тон его был сиплым, почти паникующим. — Дыши, проклятие!

Морикай держал меня крепко — одна рука обхватывала под грудью, другая под коленями, прижимая к себе.

Я кашляла, вода жгла в горле, лёгкие горели, мир кружился.

Мы добрались до мелкого места, где вода была по грудь, и он поставил меня на ноги — не торопясь, бережно, но не отпустил.

Ладони остались на моей талии — крепкие, жгучие, не дающие упасть.

И только сейчас, когда кашель начал стихать, дыхание выравниваться, я осознала.

Я голая. Полностью. И он держит меня.

— Ты в порядке? — спросил он надрывно, и я ощутила, как его дыхание касается моего лба.

Открыла глаза.

Он был так близко.

Слишком близко.

Морикай нависал надо мной — огромный, мокрый, с чёрными волосами, прилипшими к лицу. Торс оголён, покрыт чёрными рунами, которые мерцали серебром. Капли воды скатывались по мускулам груди, по рёбрам.

Он смотрел на меня сверху вниз — обеспокоенно, яростно….

— Я... да... — выдавила я, и голос дрожал.

— Ты уверена? — Пальцы на моей талии стиснулись крепче. — Ты чуть не...

Он не закончил, просто притянул меня ближе — резко, инстинктивно, будто проверяя, что я здесь, живая, дышащая.

И я ощутила.

Святые и демоны.

Моя грудь прижалась к его груди — кожа к коже.

Шок ударил как молния.

Я соприкасаюсь с мужчиной. Обнажённая. Впервые.

Жар вспыхнул — не от воды, от чего-то другого, непонятного, пугающего. Кожа загорелась там, где мы касались — грудью, животом, бёдрами.

Глаза распахнулись широко. Сердце забилось безумно, отчаянно. Дыхание сбилось так, что я не могла вдохнуть.

Что это? Что со мной?

Я ощутила каждый дюйм его тела — жёсткого, мускулистого, раскалённого, как плавильная печь. Ощутила, как его грудь вздымается и опадает быстрее обычного. Ощутила жар, который исходил от него волнами.

И ощутила что-то ещё.

Твёрдое, налитое, упирающееся мне в живот — низко, там, где его бёдра прижимались к моим. Через тонкую, мокрую ткань штанов.

Нет. Это не...

Небеса. Это...

Осознание ударило, оглушило.

Он возбуждён. Из-за меня.

Щёки вспыхнули так, что стало больно. Паника поднялась горячей волной, смешалась с чем-то ещё — любопытством? страхом? не понимала.

Я не была наивной деревенской девчонкой. Знала, что бывает между мужчиной и женщиной — соседка объясняла сухо, коротко, как неприятную необходимость. Кристиан пытался ухаживать, целовал руку, один раз попытался поцеловать в губы, но я отстранилась.

И я видела однажды — случайно, в лесу, когда собирала травы. Пара — молодые, из соседней деревни — предавалась любви на поляне, не заметив меня