Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

Я нёс её прочь, и одна мысль крутилась в голове:

Сможет ли она помочь?

Или я обрёк нас обоих?

***

Сомнения грызли, как крысы.

Некромант. Сильная магия. Но молодая. Неопытная. Едва двадцать.

Что она может знать, чего не знаю я?

Я читал тысячи книг. Пробовал сотни ритуалов. Кровопускание. Жертвы. Молитвы к богам, которые не отвечали.

Ничего не работало.

Почему она должна отличаться?

Левое крыло дёрнулось — судорога, болезненная. За ночь камень пополз дальше. Я видел это утром. Новая трещина на плече, светящаяся тускло-серебристым.

Месяц. У меня месяц, если повезёт.

Может, меньше.

Кориан прав. Я использую её. Отчаянно цепляюсь за соломинку.

Но что ещё мне делать? Сдаться? Принять превращение в статую? Провести вечность застывшим, живым, но неподвижным?

Нет. Я найду выход. Всегда находил.

Надежда — жестокая сука — уже вцепилась когтями в мою душу.

Я открыл глаза, посмотрел на Верену.

Она всё ещё сидела, склонившись над книгой, пальцы скользили по страницам, губы беззвучно шевелились, повторяя слова про себя.

Решимость. В каждой линии её позы. В том, как она не отрывалась от текста, не жаловалась на усталость, не просила остановиться.

Что-то горячее шевельнулось в груди — опасное, нежеланное.

Я резко встал, отодвигая стул.

— Достаточно на сегодня, — бросил я жёстче, чем намеревался.

Она подняла голову, моргая, будто выныривая из глубины.

— Что?

— Поздно. Ты устала. Раны ещё не зажили. Продолжишь завтра.

— Но я не устала, — возразила она, не отводя взгляда. — Я могу ещё...

— Нет. — Я шагнул к столу, положил ладонь на открытую страницу, преграждая ей путь к тексту. — Не можешь. Видел сотни людей на грани истощения. Ты одна из них.

Её челюсть упрямо сжалась.

— Морикай...

— Верена. — Тон стал твёрже. — Это не обсуждается.

Молчание. Она смотрела на мою руку на книге, потом подняла глаза — светлые, полные решимости и чего-то ещё. Любопытства.

— Тогда расскажи мне, — сказала она тихо. — Пока я отдыхаю. Расскажи, как это случилось. Проклятие. Кто наложил его и почему.

Я замер.

Не ожидал этого вопроса. Не сейчас.

— Это не важно, — начал я, но она перебила:

— Важно. — Не отступала, не отводила взгляд. — Если я должна найти способ снять проклятие, мне нужно знать его природу. Источник. Мотив того, кто наложил. Всё связано. Ты же знаешь это.

Проклятие.

Она права. Конечно, она права.

Но говорить об этом... вскрывать старые раны...

Я отступил на шаг, убрал руку с книги.

— Хорошо, — выдохнул я. — Но не здесь. Пойдём.

Я развернулся, пошёл к окну в дальнем конце библиотеки — широкому, с видом на мёртвый лес. Она последовала, тихо, осторожно, будто боялась спугнуть момент.

Мы остановились у окна. Сумерки сгущались. Небо — серо-фиолетовое, тяжёлое.

Я сложил руки на груди, не глядя на неё.

— Проклятие наложил король Двора Тьмы, — начал я ровно, почти безразлично. Ложь, конечно. Внутри всё сжималось от воспоминаний. — На меня и моё войско. Всех, кто служил под моим командованием. Сорок три существа. Кориан был одним из них.

Она молчала, слушала.

Я продолжил:

— Мы были его лучшими воинами. Карателями. Теми, кто выполнял приказы без вопросов. Пытали врагов. Уничтожали непокорных. Я был... эффективен. Слишком эффективен. Он ценил это.

Горечь поднялась в горле, едкая, знакомая.

— Пока я не отказался.

— От чего? — Она спросила тихо, но настойчиво.

Я повернулся, посмотрел на неё. В сумерках её лицо казалось бледным, почти призрачным.

— От приказа. — Слова вышли резче, чем хотелось. — Он приказал мне стереть деревню с лица земли. Всех. Женщин. Детей. Стариков. Без разбора. Потому что один житель помог Двору Света.

Глаза расширились.

— И ты...

— Отказался. — Я горько усмехнулся. — Впервые за столетия службы. Сказал "нет". Развернулся и ушёл. Перешёл на сторону Двора Света. Вместе со своим войском.

— Почему? — Вопрос прозвучал удивлённо. — Почему тогда? После стольких лет?

Я отвернулся обратно к окну.

Почему?

Хороший вопрос. Спрашивал себя тысячу раз.

— Сам не понимаю, — признался я тихо. — Может, устал. Может, увидел в глазах этой девочки — не старше шести — то, что когда-то было во мне. До того, как я стал оружием. До того, как научился не чувствовать.

Молчание. Долгое.

— Король не простил, — продолжил я. — Уязвлённая гордость. Предательство лучшего воина. Он не мог этого вынести. Поэтому наложил проклятие. На меня и всех, кто последовал за мной. Превращение в камень. Медленное, болезненное, необратимое.

Слова сорвались на последнем.

Я сжал кулаки, заставил себя продолжить:

— Мы пытались снять его. Искали магов, целителей. Ничего не работало. Один за другим мои люди превращались. Каменели. Умирали, не умирая. Кориан... — я замолчал, глотнул. — Кориан был последним, кроме меня. Теперь остался только я.

Тишина легла тяжёлым пологом.

Потом она заговорила, мягко, почти нежно:

— Ты спас их тогда. Ту деревню. Это того стоило?

Я повернулся резко, уставился на неё.

Стоило ли?

Сорок три жизни за сотню. Вечность в камне за один момент милосердия.

— Не могу сказать, — выдохнул я честно. — Спроси меня снова, когда я окаменею полностью.

Верена шагнула ближе, и в глазах горела решимость, смешанная с болью.

— Не окаменеешь, — сказала она, и в голосе была не просьба, не надежда — приказ. Твёрдый, непреклонный, как будто она имела власть над самой смертью. — Потому что я найду способ! Обещаю!

И что-то в том, как она произнесла это — с такой яростной уверенностью, будто уже видела будущее, где я выжил, — заставило меня почти поверить.

Что-то сжалось в груди — жар, острый, почти болезненный.

Глупая. Наивная. Как она может обещать то, чего не знает?

Но я хотел верить. Боги, как я хотел!

— Верена...

— Нет. — Она подняла руку, останавливая меня. — Не говори, что это невозможно. Ты спас меня, когда я горела. Когда всё было кончено. Ты дал мне шанс. Теперь моя очередь.

Стояла так близко. Слишком близко. Я чувствовал тепло её тела, запах — слабый, травяной, с оттенком дыма, въевшегося в кожу.

Моя рука двинулась сама, потянулась к её лицу, но я остановился на полпути, сжал пальцы в кулак, отступил на шаг.

Нет! Не смей!

Она инструмент. Средство. Не более.

Не привязывайся. Не надейся.