Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

— Друг. — Повторил, пробуя слово. — Сколько лет ты не называл меня так? Сто? Двести?

Он начал двигаться, или пытаться. Шаг был мучением. Окаменевшая нога скребла по полу, таща тело. Руки дёргались, помогая балансу.

Звуки были ужасными: хруст, скрежет, треск, будто само существо разваливалось на части.

Морикай шагнул вперёд, протянул руку.

— Не надо. Я подойду...

— Нет, — тон Кориана был твёрдым, несмотря на боль. — Я всё ещё могу ходить. Пока.

Он продолжил упрямо, пока не оказался в нескольких шагах от меня.

Остановился, сипло выдыхая.

— Некромант, — произнёс он, смакуя слово. — Значит, это твой план, Морикай? Использовать её магию, чтобы обратить проклятие?

— Не использовать. Сотрудничать, — Морикай скрестил руки на груди. — У нас сделка.

— Сделка. — Кориан фыркнул, звук вышел искажённым. — Как благородно.

Он снова посмотрел на меня, и в янтаре плескалась жалость.

— Девочка, ты знаешь, во что ввязалась?

Я подняла подбородок, встречая его взгляд прямо.

— Достаточно.

— Правда? — Он склонил голову, движение заняло несколько мучительных секунд, шея скрипела. — Знаешь, что некоторые проклятия королей фейри необратимы? Что сотни пытались снять их, и все потерпели неудачу?

— Нет, но…

— Знаешь, что он отчаян? Что отчаянные существа делают ужасные вещи?

Я колебалась. Только секунду. Но он заметил.

Понимание мелькнуло в его взгляде.

— Умная девочка. — Слова прозвучали мягче. — Держи глаза открытыми. Не доверяй слепо. Даже ему.

Он посмотрел на Морикая, и между ними прошло что-то невысказанное, тяжёлое.

— Особенно ему.

Морикай напрягся, челюсть сжалась.

— Кориан...

— Что? Я лгу? — Кориан повернулся к нему с усилием, каждое движение отдавалось болью. — Ты использовал других. До неё. Тот маг сто лет назад, помнишь? Обещал ему знания, безопасность. А когда он не смог помочь...

Не закончил, но тяжёлая намёк повис в воздухе.

— Это было иначе, — процедил Морикай. — Он предал первым.

— Или ты решил, что предал, потому что так было удобнее.

Тишина легла натянутая, звенящая.

Я смотрела между ними, чувствуя, как напряжение дрожит в воздухе.

Что случилось сто лет назад? Кого он использовал? Что сделал?

Морикай отвернулся, сжались кулаки так сильно, что вздулись вены.

— Прошлое мертво. Не имеет значения.

— Для тебя, может быть, — Кориан посмотрел на меня. — Но она должна знать, с кем имеет дело.

Шагнул ближе, и каждое движение было пыткой, которую он переносил молча.

— Морикай не плох. Не зол. Но он выживающий. А выжившие делают выбор, который другие не могут понять. Жертвуют тем, чем не должны.

Он не моргал, не отводил взгляда.

— Не становись его жертвой, девочка. Как бы он ни смотрел на тебя. Как бы ни говорил.

Молчание повисло, и что-то в уцелевшей половине его лица дрогнуло — почти усмешка, горькая, знающая.

— И не дай себя соблазнить. — Тон стал суше, с оттенком тёмного юмора. — Морикай, когда хочет, умеет быть... убедительным. Особенно с женщинами, которые думают, что могут его спасти.

Взгляд скользнул к Морикаю, потом вернулся ко мне.

— Он ещё тот сердцеед, даже с проклятым крылом. Сама не заметишь, как начнёшь видеть в нём не тюремщика. А когда заметишь... будет поздно.

Я встретила его взгляд прямо, и что-то горячее, почти оскорблённое вспыхнуло в груди.

— Небеса рухнут раньше, чем я спутаюсь с фейри, — сказала я, и голос прозвучал жёстче, холоднее, чем намеревалась. — Тем более с проклятым.

Я шагнула назад, скрестила руки на груди, будто создавая физический барьер между нами.

— Ваш род забирал людей столетиями. Заманивал в ловушки красивыми словами и ещё более красивыми лицами. Ломал жизни ради развлечения. — Слова стали острее, режущими. — Моя мать предупреждала меня: никогда не доверяй фейри. Никогда не принимай их дары. И никогда в них не влюбляйся.

Я посмотрела на Морикая, и в моих глазах была сталь.

— Я здесь, чтобы выжить. Найти способ снять проклятие и вернуть свободу. Только поэтому.

Кориан смотрел на меня, и в янтаре мелькнуло что-то... одобрительное? Почти гордое?

— Хорошо, — сказал он тихо. — Очень хорошо. Тогда, может, у тебя действительно есть шанс здесь выжить.

Он начал разворачиваться, движение было таким томительным, что я хотела помочь, но что-то в его позе говорило: не смей.

— Ступайте. Я устал.

Голос эхом отразился от сводов, вернулся приглушённым, будто сам собор поглощал его слова.

Кориан замер, и я увидела, как живая половина его лица на мгновение исказилась. Не от боли физической. От чего-то глубже, темнее, что разъедало изнутри.

— Морикай?

Он не обернулся, продолжал стоять спиной, но янтарный глаз нашёл его силуэт в полумраке, задержался там с чем-то, что могло быть нежностью, если бы не горечь, пропитавшая каждый слог.

— Не спускайся снова без причины. Не хочу, чтобы ты видел, как я окончательно превращусь в статую.

Повисла тишина. Дыхание — если это можно было назвать дыханием — стало хриплым, поверхностным, едва различимым.

— Мне остались считаные дни. Может, меньше. Сердце... оно бьётся реже. Чувствую, как замирает между ударами, будто забывает, зачем должно продолжать. Дыхание почти умерло. Скоро лёгкие обратятся в гранит, и тогда...

Он не закончил, но не нужно было.

Тогда он задохнётся. Медленно. Мучительно. Сознание останется запертым в камне, пока тело будет бороться за воздух, которого больше не будет.

Рука, не тронутая проклятием, дёрнулась, пальцы сжались, но не полностью, суставы начинали твердеть.

— Не приходи смотреть на это, Морикай. — Он сказал это почти молящим тоном. — Прошу. Позволь мне умереть... в одиночестве. С тем, что осталось от достоинства.

Морикай стоял неподвижно, и я видела только силуэт: широкие плечи, сгорбленные под невидимой тяжестью; крылья, опущенные так низко, что живое почти касалось пола; руки, сжатые в кулаки, дрожащие от сдерживаемой ярости или боли — я не могла понять.

Он не ответил. Ни слова. Просто стоял, будто слова Кориана превратили его самого в камень.

Потом развернулся резко и пошёл к выходу.

Шаги гулкие, быстрые, почти бегом.

Убегает. От слов. От правды. От неизбежности.

Я хотела последовать, но что-то заставило меня остановиться, обернуться.

Кориан стоял у алтаря, уже спиной к нам. Неподвижный. Одинокий.

В тусклом свете, просачивающемся откуда-то сверху сквозь трещины в сводах, он действительно выглядел как статуя: величественная и мрачная, забытая богами и