Реставратор 3 - Николай Некрасов

— Расскажете поподробнее? — полюбопытствовал я.

Она повернула голову. И если бы у механических кошек была возможность фыркнуть чуть-чуть с достоинством, она бы именно так и сделала.

— Идите спать, Алексей, — произнесла она. — День у вас, и правда, был суматошный. Вам нужно отдохнуть. Все эти закрытые общества могут подождать до завтра.

В этом я был полностью согласен с графиней. Поэтому не стал настаивать на том, чтобы разговор состоялся именно сейчас. Вместо этого встал из-за стола, собрал посуду, отнес к раковине и сполоснул. Вернулся в гостиную, выключил лампу.

— Спокойной ночи, — сказал я.

— Спокойной, — ответила она.

Я поднялся на второй этаж. Вошел в свою комнату, закрыл за собой дверь. Добрался до кровати и без сил рухнул под одеяло. И едва мои веки сомкнулись, как я провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 11

Второй слой

Я проснулся с редким для утра чувством довольства. Почти детским, тёплым и неожиданно всеобъемлющим. Немного полежал, нежась под одеялом и не желая вставать, просто смотрел в потолок. Затем нащупал лежавший на прикроватном столике телефон, взглянул на него. Цифры на экране показывали без пятнадцати восемь.

Со стороны окна послышалось шуршание, и я повернул голову к источнику звука. На подоконнике сидела Татьяна Петровна, которая снова рассматривала фото. Видимо, ей пришлось среди ночи проникнуть ко мне в комнату, ведь она не могла забрать с собой шкатулку. Потому, что у нее лапки.

Я встал с кровати, наскоро оделся и подошел к подоконнику. Осторожно взглянул за плечо графини. Перед ней лежал один снимок, на котором была запечатлена крупная бабочка с темными в светлых прожилках крыльями. Она неподвижно сидела на перилах лестницы, и, видимо, не подозревала, что ее фотографируют.

— Вы очень любите этот снимок, — не то спрашивая, не то утверждая произнес я.

— Так и есть… — промурлыкала она.

— Расскажете его историю? — едва слышно попросил я.

— Мой муж всегда говорил, что наше знакомство было чудом, — произнесла после паузы Татьяна Петровна. — Мы познакомились на выставке работ местных художников. Это было в одной небольшой галерее на Васильевском. Я пришла туда просто так, от скуки. И сразу заметила его. Но не решалась завязать с ним разговор. И мне пришлось прибегнуть к хитрости.

Она немного помолчала, затем продолжила:

— Он трижды подходил к одной картине. Просто стоял, смотрел, уходил к другим полотнам и возвращался. И в четвертый такой подход я «случайно» оказалась на пути к той картине. Мы встали рядом. Он сказал что-то о цвете фонаря, который был нарисован на той картине. А я рассмеялась. Не потому, что это было смешно, а потому, что он сказал это с таким видом, как будто открыл суть мироздания. Потом я едва заметно, словно случайно коснулась его предплечья и сказала, что у него отменный вкус. Такая вот история.

Я улыбнулся.

— А что за картина? Та самая, к которой он вернулся…

— Мы потом ее выкупили, — произнесла графиня. — Она висела у нас в кабинете. Обычный пейзаж, в углу которого была нарисована бабочка. Я сразу заметила ее тогда, еще в первый же день. А потом, несколько лет спустя, заметила такую же на перилах веранды. И решила сфотографировать. И этот снимок стал для нас чем-то вроде якоря. К тому дню, к той галерее и такому странному первому разговору о цвете нарисованного фонаря.

В комнате повисла тишина. Я смотрел на снимок, на котором была обычная бабочка на перилах веранды. Бабочка, за которой скрывалась целая романтическая история, полная жизни.

— Спасибо, что рассказали, — поблагодарил я.

— Спасибо, что слушаете, — просто ответила она. — Мне приятно делиться с вами этими воспоминаниями. Воспоминания в принципе забавная штука. Они словно бы тускнеют, если ими не делиться. Как давно не чищенное столовое серебро. Но стоит рассказать что-нибудь из прошлого, и оно словно бы снова оживает и обретает краски.

— Может быть, вы остались, потому что хотели увековечить какие-то из этих воспоминаний в чем-либо? Заказать картину? Отлить статуэтку…

— Не знаю, юноша… Не знаю. И не сочтите меня неблагодарной, я рада, что получила такой опыт. Осталась здесь до того, как душа моя перейдет в иное состояние или измерение. Но…

— Что? — осторожно спросил я, когда пауза затянулась.

— Я помню свою жизнь очень смутно. Я знаю, кто я. Какая… Но пока вы не нашли эти фото, я будто бы забыла и о супруге, и о том, чем вообще занималась. Словно привыкла к тому, что стала призраком, что брожу по дому и… даже почти не ощущаю, что у меня была настоящая жизнь до всего этого. Так что очень вам благодарна, что вы нашли эту шкатулку с воспоминаниями.

— Рад стараться, — ответил я, и рука невольно потянулась погладить кошку, но я тут же ее одернул, подавив порыв. Такая фамильярность могла прийтись не по душе графине. Да и момент мог быть не совсем уместным.

Татьяна Петровна этого не заметила, повела ушами, точь-в-точь как живая кошка, а затем произнесла:

— Кажется, к вам уже пришли. Судя по легким шагам, это ваш секретарь. Она всегда пытается ступать осторожно, чтобы не разбудить вас.

— Так рано? — удивился я, и Татьяна Петровна лукаво улыбнулась:

— Идите, юноша. Если вы не против, я побуду в вашей комнате еще какое-то время.

Я только кивнул:

— Конечно. Это ваш дом, Татьяна Петровна.

Кошка подняла голову, несколько мгновений смотрела на меня не мигая. А затем произнесла:

— Спасибо…

Она вернулась к просмотру фотокарточек, а я вышел из комнаты и спустился на первый этаж, где в гостиной меня уже ждала Настя. Она уже сидела за столом, скинув туфли и поджав под себя ноги. Открытый ноутбук стоял на ее коленях.

— Доброе утро, — произнес я, спускаясь с лестницы. — Ты сегодня рано.

— Много работы, — не отрываясь от своего занятия, произнесла она.

Я кивнул, подошел к столу:

— Ты завтракала?

Секретарь покачала головой:

— Слишком торопилась. Мне нужно доделать заявки для Синода, и составить новый путевой лист.

Это заставило меня усмехнуться.

— Тогда идем перекусим.

Девушка некоторое время смотрела на меня, но я строго произнес:

— Дела никуда не убегут за те полчаса, которые мы потратим на завтрак.

И секретарь сдалась. Кивнула, поставила ноутбук на стол, встала с кресла и направилась следом за мной на кухню. Я подошел к холодильнику, открыл дверцу, рассматривая лежавшие на полках продукты. Затем повернулся к стоявшей в дверях Насте и уточнил:

— Яичница подойдёт? — спросил я. — Или ты не употребляешь на завтрак жирную