Реставратор 3 - Николай Некрасов

— Хорошо, — кивнул Михаил. — Я пока подготовлю рабочую поверхность. Уберу лишнее со стола, а то все разбросал, когда над чисткой серебра трудился. Пора бы навести красоту.

— Давай. Скоро вернусь, — с этими словами вышел из комнаты, бегло поднялся по лестнице и быстрым шагом направился к гостевому домику, в котором нашел шкатулку с фото. Все-таки использовать его для хранения не самая лучшая идея, нужно поставить задачу все разобрать.

* * *

Гостевой домик встретил меня тем же нежилым запахом: старым деревом, осевшей пылью и чем-то смолистым. Я вошел в помещение, включил свет и прошёл к полкам у стены, где стояли несколько коробок с вещами, что не поместились в мастерской. И на мою беду все они были одинаковыми, без подписей. Я остановился напротив и недовольно поморщился: сколько раз я корил себя, что не подписываю и не сортирую все правильно. И по итогу всегда наступал на одни и те же грабли. Поэтому недолго погоревав о своей недальновидности, принялся вытаскивать коробки одну за другой.

В первой оказались несколько банок, свернутый рулон кальки, коробка с запасными чуть износившимися инструментами, которые вроде еще вполне «дееспособны», но уже изрядно потрепаны. И выкинуть жалко, и отдать некому. Немного подумав, я выложил это на стол, решив подарить Михаилу. Пусть раздаст на учебе, вдруг кому-то пригодятся.

В следующей коробке нашел банку с растворителем, которую недавно искал — зелёную, с выцветшей красной этикеткой. Вынул ее, проверил крышку, которая, к моему удивлению, не присохла и легко открывалась. На практике нас учили делать все без использования дара и плетений, чтобы прочувствовать суть работы. Погрузиться в истоки, понять, как живут старинные вещи, как дышит дерево, как стекленеет краска, как темнеют покрытия. Если вникнуть в суть, то потом с плетением работать куда проще. Его проще «настроить», задать нужную силу, глубину и интенсивность. И все выходит гладко.

«Необходимо постигнуть суть вещи, чтобы ее починить», — говорил наш преподаватель. И он был абсолютно прав.

Так что я собирался провести еще пару-тройку уроков с Михаилом, чтобы он тоже проникся базовыми методами, и только потом уже овладел нужными плетениями.

Искомое оказалось в следующей коробке.

— Бинго! — процитировал я Михаила и сгреб инструменты, убрал в карман и нашел нужного размера холст. Вернул коробку на место и уже собирался покинуть помещение и приступить к работе, когда взгляд зацепился за угол полки. Среди предметов я заметил край еще одной шкатулки, и в душе мигом проснулось любопытство. Интересно, что в ней может хранится? Еще фото? Потянулся, чтобы достать ее, но кончили пальцев скользнули в паре сантиметров от края.

Я огляделся. Взял небольшой деревянный табурет, осторожно встал на него, потянул шкатулку на себя. И мигом понял, что это решение было очень необдуманным. Потому что с полки в воздух взвился слой пыли. Глаза тут же заслезились, нос защекотало. Не в силах сдержаться, чихнул и выронил шкатулку. Предмет с глухим стуком ударился об пол, крышка открылась, содержимое рассыпалось по комнате.

Я чихнул еще несколько раз, прежде чем пришел в себя. Протер глаза, поморгал. Спрыгнул с табурета и склонившись, принялся собирать бумаги, рассматривая находки. Но в этот раз мне не попалось ничего интересного. Какие-то выписки, вырезки из газет. Записи от руки. Что-то личное, но не такое приятное, как снимки.

Шкатулка тоже оказалась самой простой, без росписей и узоров. Так что я наскоро собрал бумаги, погрузил в шкатулку и потянулся за последним выпавшим листком. И тут меня ждал сюрприз. В деревянном полу имелась едва заметная потайная ручка. Поддел пальцем металлический стержень, потянул на себя, и ручка расправилась. Я сдвинул несколько коробок с хламом и взглянул на очертания небольшой дверцы, которая была слишком маленькой для входа в подвал. Тогда что это? Тайник?

С любопытством потянул ручку на себя. Деревянный прямоугольник со скрипом поднялся. В воздух взвился новый столб пыли, обнажая темноту подпола, в котором что-то блеснуло. Подался вперед, подхватил предмет двумя руками и вытащил на поверхность. Это оказалась небольшая металлическая коробка, запертая на замок. Я повертел ее в руках, чувствуя разгорающийся азарт. Не знаю, что прятала графиня или ее муж, но меня было уже не остановить.

Вытащил из кармана инструмент с тонким наконечником, вставил в замок. Ко мне не раз приносили на реставрацию шкатулки, от которых потеряли ключи, так что опыт открывания оных у меня имелся. Да и сам порой терял ключи от замков. Впрочем, я относился к этому философски. Кто не терял маленькие ключи, пусть первым бросит в меня камень. Попытался повернуть отмычку. Но замок поддался только с третьей попытки.

«Творец любит троицу», — прошептал я и поднял крышку. Удивленно застыл, рассматривая содержимое.

Коробка была забита пухлыми свертками старых купюр. Их можно было обменять в банке на новые, но в таком виде они стоили еще дороже в три-четыре раза. И это только навскидку, нужно смотреть сами банкноты, возможно, там есть особенно редкие экземпляры.

Купюры были уложены очень аккуратно, из чего я сделал вывод, что упаковывала их женщина. К тому же ленты заканчивались не простыми узелками, а бантиками. Это был еще один плюс в пользу моей догадки.

Выходит, азарт накатил не случайно. Я действительно нашел клад.

Настоящее сокровище, которое было запрятано в старом гостевом доме. И кто знает, какие еще секреты хранила графиня.

— Что вы скрываете, Татьяна Петровна? — задумчиво пробормотал я, глядя на клад и не понимая, зачем здесь спрятали такую большую сумму.

Заначка на чёрный день? Но почему именно в гостевом домике? Почему не в сейфе или на банковском счету? И почему графиня не внесла их в наследство, которое оформила на Александра Анатольевича? Это значит, что деньги предназначались не ему? Но кому тогда? Родственников у Татьяны Петровны не осталось.

Я закрыл крышку. Поставил коробку обратно в тайник. Опустил люк.

Нужно как-то аккуратно поговорить с Татьяной Петровной. И подойти к этой беседе следует издалека. Вдруг она об этом даже не помнит. Графиня не раз говорила, что воспоминания о жизни будто бы спрятаны под мутным стеклом. Да и в целом она может не захотеть объяснит, и это ее право. Но я хотел бы знать. И даже, возможно, помочь, если задача, ради которой спрятали деньги, еще актуальна.

В растрепанных мыслях я подхватил холст и покинул домик. Нужно было продолжить работу над иконой, но я