Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Павел Алексеевич Астахов

Павел Астахов:

– Это интересно. Идти на смерть ради жизни. Такой парадокс.

Протоиерей Святослав Чурканов:

– А это христианская основа. Нет большей благодати, чем душу свою положить за други своя. И большей милости. Это основа нашего христианского воинства. Так и здесь получается. И чудеса там бывают удивительные. Вот недавно… Раненого солдата кто-то вытащил с поля боя, причем непонятно, ни кто, ни как вообще умудрился это сделать. И когда раненый очухался, его спросили: «Кто тебе помог?» Он ответил: «А я его не знаю вообще. Но представился он как Евгений Родионов[4]». Несколько случаев таких уже было, мне даже врачи про подобное рассказывали.

Или известная история с Донецкой мироточивой иконой Богоматери в Мариуполе. Я ее знаю в подробностях, потому что батальон «Восток» окормляю с 2016 года, и мне ее рассказали ребята, кто непосредственно штурмовал в Мариуполе те самые три девятиэтажки. Они их месяц не могли взять, но тут на позиции привезли образ Донецкой Божией Матери. Все помолились перед ней – и то, что не могли взять месяц, взяли за три дня! Причем у этого подразделения в Мариуполе были самые минимальные потери за все время – всего три человека погибло в «Востоке».

Павел Астахов:

– Как молитва и таинства Христовы меняют, преображают наших бойцов, как укрепляют их?

Протоиерей Святослав Чурканов:

– Про таинства Христовы могу рассказать случай в Макеевке. Именно тогда я понял, что в отношении к духовным вещам у воинов произошел коренной перелом. Тамошние бойцы каким-то чудом нашли выход на меня. Отзвонились один раз – и больше у нас связи с ними не было, пропала. Но они успели указать мне точку на карте, вот по этой точке я их и нашел. Мы за несколько часов по абсолютному бездорожью добрались до этих ребят, отдали им гуманитарку и еду.

И вот стою я там, а рядом бой идет, самолеты летят над нами. Я думаю: что же делать? Наверное, надо предложить им причаститься. Я, кстати, многих из них знал, потому что они мобилизовались в Железногорске, а я как раз провожал их на войну. И еще я знал, что большинство из них в храмы не ходили никогда. Ну, думаю, ладно. Помолился, перекрестился и говорю: «Может, кто-то причаститься хочет?» А надо сказать, я с собой всегда все для причастия вожу. И я был поражен: двадцать семь человек сразу подошли и сказали, что хотят принять причастие! А я-то знаю, что многие из них ни разу даже в храме не были. Но у меня было четкое понимание, что надо поддержать их духовные силы. Поддержишь духовные – придут и физические. И всех желающих мы причастили в тот момент. А на следующий день я приехал, мы еще и окрестили двух человек там же.

И этот духовный перелом в ребятах произошел именно тогда, в первые месяцы после мобилизации, ноябрь-декабрь. Потому что в следующий раз, когда я с ними созванивался, они уже не просили ни еды, ни вещей, ничего. Первый вопрос, какой был мне задан: «Батюшка, а вы причащать будете?» И все. И с этого момента я на выездах меньше чем пятьдесят-семьдесят человек не причащал. Иногда весь день приходилось этим заниматься.

Павел Астахов

– Вы мне напомнили одну ситуацию. Во время штурма Лисичанска наша съемочная группа со «СПАСа» заезжала со стороны Донецка, а там стояли подразделения Росгвардии. И мы с Андреем Афанасьевым, по настоянию Бориса Корчевникова, нашего генерального директора, привезли ребятам крестики, простые крестики на шнурке, штук сто. Пришли в подразделение, пообщались с бойцами, поговорили, раздали стяги со Спасом от телеканала. А еще предложили им крестики, распечатанные молитовки и иконочки. Вдруг подходит к нам майор-замполит, и… сам начинает раздавать бойцам эти крестики. Представьте! Замполит! В Великую Отечественную замполит поднимал солдат за партию, за Сталина, а сегодняшний замполит крестики и иконки раздает!

Протоиерей Святослав Чурканов:

– Это очень символично. Я, кстати, встречал молодых ребят-замполитов, по двадцать пять – двадцать семь лет. И они горящие такие! А где нормальный замполит, там, смотришь, и подразделение мотивированное и более дисциплинированное. Такие замполиты с готовностью идут на контакт со священниками. И я всегда говорю им: мы не конкуренты, наоборот, должны работать во взаимной связке. Замполит дает бойцам мотивацию, поддерживает их моральный и боевой дух. А мы, священники, даем ребятам нравственную и духовную составляющую, помогаем. И очень показательно бывает, что, когда приходишь в подразделение, первый, кто становится в очередь за причастием – это замполит. Такое очень часто бывает.

Павел Астахов:

– Ни для кого не секрет, что многие, прошедшие войну и горячие точки, воины потом становились священниками и даже монахами. Они всегда верили в то, что Господь и Пресвятая Богородица уберегли их от смерти, и эту веру пронесли через всю свою жизнь. Закономерно ли для настоящего православного воина после ратных подвигов посвятить свою жизнь подвигу духовному?

Протоиерей Святослав Чурканов:

– Каждого Господь призывает по-своему. Кто-то приходит с молодых лет, что называется, с молоком матери впитывает веру. Кто-то проживает жизнь невоцерковленным. Но когда человек попадает в экстремальные ситуации… Каждый день здесь, на войне, я вижу чудо преображения человека. Пацаны, которые в мирной жизни даже крестного знамения не совершали, сейчас первыми бегут к причастию. Может быть, они не до конца понимают духовный смысл этого действия, но вот эта внутренняя вера, которая закладывается при крещении в каждого, и Божественный огонь любви здесь быстро разгораются. Надо понимать, что их вера замешана на горе, на страданиях, которые они видят здесь и через которые сами проходят. Но тем ярче она становится впоследствии. И если человек после таких вот вещей принимает осознанный выбор идти по духовной тропе… Я считаю, что эти люди никогда не предадут Бога. Они до конца будут Ему верны.

Павел Астахов:

– Сейчас между двумя братскими народами России и Украины идет тяжелейшая битва – конечно, прежде всего духовная. Насколько близкие и настолько разные люди сегодня пребывают по ту и по другую сторону этого разделения…

Протоиерей Святослав Чурканов:

– Как-то еще в начале СВО бойцы-тувинцы спрашивали меня, как так вышло, что два народа одной веры, одного рода-племени ведут себя совершенно по-разному? Не можем понять, говорят, что произошло с этими людьми на Украине. И я задумался, а что же на самом деле происходит? А происходит то, что народ духовно поврежден, народ повелся на посулы греха. А