Гогенцоллерны. Рождение великой державы. От Тридцатилетней войны до Фридриха Великого - Отто Хинце

им Закон Божий; писать и считать их обучали далеко не везде. Учителей не хватало, и нередко в деревне детей обучал местный портной в свое свободное время. Часто учителями становились отслужившие свое солдаты. Летом занятия прекращались практически повсеместно — и дети, и учитель были нужны для работы в поле. Короче говоря, армии в королевстве Фридриха Вильгельма I уделялось гораздо больше внимания, нежели школе.

Внешнеполитический курс Пруссии в 1725 году заложил крутой вираж. Фридрих Вильгельм I оказался на стороне противников императора — французов и англичан. Это было связано с общим изменением системы союзов в Европе. Заключенные в 1713–1721 годах мирные соглашения не покончили с трениями держав, и казалось, что вскоре разразится новая война. В 1724 году представители ведущих государств собрались на конгресс в Камбре. Спорные вопросы здесь решены не были, зато возникли новые союзы. Поскольку конфликт испанцев с англичанами обострялся, Мадрид в 1725 году заключил соглашение с Веной. Позднее к этому альянсу примкнули немецкие католические князья. Англия и Франция, недавние противники, также заключили союз, и 3 сентября 1725 года к нему присоединился Фридрих Вильгельм I. Причиной этого решения были давние распри с венским двором; король в данном случае руководствовался в большей степени чувствами, чем интересами государства. Его опытный советник, Рюдигер фон Ильген, руководивший внешней политикой Пруссии, в данном случае остался вне игры. После того как к австрийцам примкнула российская императрица Екатерина I, практически все значимые государства Европы оказались в одном из двух противостоявших друг другу блоков.

Для Пруссии эта ситуация была весьма опасной, и Фридрих Вильгельм I вскоре понял, что в Париже и Лондоне его армию рассматривают исключительно как пушечное мясо для борьбы с Веной и Петербургом. При первом удобном случае он изменил свое решение; как только отношения между Австрией и Испанией снова ухудшились, прусский король 12 октября 1726 года заключил с императором договор в Вустерхаузене, дальнейшим развитием которого стал Берлинский договор 1728 года. Этот союз во многом был результатом усилий императорского посланника в Берлине, графа Зекендорфа, опытного и искусного дипломата, который пользовался расположением и доверием Фридриха Вильгельма I. В том же направлении работал и прусский министр Грумбков, которому австрийцы платили деньги за защиту их интересов при берлинском дворе. В итоге Пруссия обязалась поддерживать императора во всех вопросах, вновь гарантировала Прагматическую санкцию[18] и согласилась после смерти Карла VI голосовать за будущего супруга Марии Терезии на выборах нового императора. Взамен Карл VI обещал поддержать Пруссию в ее претензиях на герцогства Юлих и Берг — вопросе, который вновь стал актуальным в это время.

Проблема заключалась в том, что Пфальц-Нойбургская династия, владевшая этими герцогствами после раздела территорий с Гогенцоллер-нами, должна была вскоре пресечься. В Берлине заявляли, что соглашение о разделе 1666 года после смерти старого курфюрста Карла Филиппа утратит свое значение, и готовились присоединить герцогства к своим владениям. Впрочем, Фридрих Вильгельм I допустил ошибку, уже в 1724 году заявив, что удовольствуется одним Бергом. Соперницей Гогенцоллернов в данном случае являлась Пфальц-Зульбахская династия, настаивавшая на том, что спорные герцогства могут наследоваться по женской линии. Предложенный Фридрихом Вильгельмом I раздел территорий был отвергнут. В это время император также предъявил свои династические права на Юлих и Берг — в первую очередь намереваясь использовать их как разменную монету на переговорах.

Юлих-бергский вопрос находился в центре внешней политики Фридриха Вильгельма I после окончания Великой Северной войны. Король пытался добиться своего путем переговоров, который оказался длинным, извилистым и бесплодным. Еще в 1725 году, договариваясь с англичанами и французами, он взял с них обязательство не допустить ущемления его прав. В Вустерхаузене Фридрих Вильгельм I согласился гарантировать Прагматическую санкцию только при условии, что император в течение полугода добьется передачи ему Берга — условие, которое так и не было выполнено. В 1728 году Карл VI обязался уступить свои права на Берг Гогенцоллернам; однако конечное решение было оставлено за Имперским придворным советом. Ничего большего прусские дипломаты добиться от Вены так и не смогли. Фридрих Вильгельм I, прямолинейная солдатская натура, положился на красивые посулы императора.

Вскоре после заключения австро-прусского союза ситуация в Европе вновь обострилась. Конгресс в Суассоне 1728 года окончился безрезультатно, однако в следующем году Испания, Франция и Англия объединились против императора и его союзников. Камнем преткновения стал план Карла VI основать в Остенде торговую компанию, чему воспротивились колониальные державы. К этому добавлялись и другие противоречия, непосредственно затрагивавшие Пруссию. Так, несмотря на родственные узы, отношения между Берлином и Ганновером с годами становились все хуже. Ганноверский курфюрст, являвшийся одновременно английским королем, пытался поставить под свой контроль Мекленбург и Восточную Фризию, что противоречило прусским интересам. В этой ситуации небольшой пограничный спор едва не перерос в войну. Фридрих Вильгельм I выдвинул к границам Ганновера 44-тысячную армию; на другой стороне военные приготовления тоже шли полным ходом.

Личность прусского короля прекрасно характеризует возникшая у него в этот момент гротескная идея. Он хотел предложить ганноверскому курфюрсту Георгу II решить спор личным поединком. В итоге, однако, Фридрих Вильгельм I был вынужден принять арбитраж других держав, и спор был решен не в его пользу. Прусско-ганноверский конфликт усиливал европейскую напряженность, и в 1730 году все ждали начала большой войны.

Глава 8

Отец и сын: Фридрих Вильгельм I

и кронпринц Фридрих

Как раз в этот момент серьезный конфликт начался внутри прусского государства, более того, в самом королевском семействе. Прусский король уже давно был в натянутых отношениях со своим сыном и наследником, юным кронпринцем Фридрихом. Фридрих Вильгельм I хотел, чтобы сын стал продолжателем дела всей его жизни, добрым христианином, рачительным хозяином и настоящим солдатом. Фридрих же, казалось, развивается в противоположном направлении. На него оказывали огромное влияние идеи Просвещения, он стремился к более свободной и интеллектуально насыщенной жизни, чем его отец. Первым воспитателем принца был французский кальвинист и вольнодумец, и именно он оказал на молодого человека огромное влияние.

Фридрих любил читать, в первую очередь французскую литературу — как художественную, так и научную. Он рано начал предаваться философским размышлениям в ущерб набожности. Фридрих прекрасно сознавал, что отец не одобряет его склонностей, и это способствовало появлению в его характере скрытности и замкнутости, раздражавшей короля. Не слишком вдохновляли кронпринца и военные упражнения; униформу он презрительно называл «похоронным кителем». Зато он тайно брал уроки игры на флейте, что привело Фридриха Вильгельма I в ярость. Вскоре король выяснил, что его сын берет деньги в долг; специальным эдиктом это тут же было запрещено. Высокоморального отца возмущали и вольные отношения кронпринца с прекрасным полом.

Чем дальше, тем