Гогенцоллерны. Рождение великой державы. От Тридцатилетней войны до Фридриха Великого - Отто Хинце

в Галле, выдвинул концепцию детерминизма — согласно которой дезертир не может быть наказан за свой проступок, потому что не обладает свободой воли — король немедленно уволил его и приказал в течение 48 часов покинуть страну, угрожая виселицей. Научное общество в Берлине пришло в упадок; к его членам относились как к придворным шутам. Только медиков король ценил за ту пользу, которую они могли принести на войне; именно во время его правления в Берлине был организован анатомический театр.

Многочисленные рассказы современников о Фридрихе Вильгельме I выдвигают на передний план в основном его причуды и странности, не затрагивая главного. Особенно выделяются в этом отношении воспоминания его дочери Вильгельмины. Глубоко несчастная, так и не простившая отцу своей загубленной семейной жизни, она самыми черными красками рисовала свое детство и юность при дворе, а также характер короля. На деле под грубой оболочкой скрывалась душа, способная на тонкие чувства. Фридрих Вильгельм I был искренне верующим человеком, любившим свою жену; строгим, но любящим отцом тринадцати детей, который никогда не являлся тем домашним тираном, который предстает перед нами в воспоминаниях его дочери.

Да, король часто руководствовался эмоциями и брал на себя больше, чем мог вынести. Он любил поесть и выпить, и эти излишества подрывали его здоровье точно так же, как и огромный груз государственных дел. Умер он в возрасте 52 лет из-за болезни сердца; кроме того, на протяжении многих лет его мучила подагра. Недуги являлись причиной частой смены его настроения; он легко впадал в меланхолию, за которой могла последовать внезапная вспышка гнева, вселявшая ужас в приближенных. По ночам его нередко мучили кошмары.

Исторической заслугой Фридриха Вильгельма I стало формирование двух основ прусского государства: армии и бюрократического аппарата, который был пропитан тем же военным духом. Для обеих были характерны всепоглощающее чувство долга, дисциплина, готовность приложить все силы для достижения поставленной цели. Король чувствовал себя в первую очередь офицером, часто ругал «чернильные души» и в то же время не гнушался часами работать с документами. Когда несколько советников не захотели переезжать из Кёнигсберга в Тильзит, где создавались новые органы управления, король без долгих рассуждений отправил их на год за решетку, объявив мятежниками. «Нужно служить монарху телом и жизнью, всем своим добром, честью и совестью, быть готовым ради службы отказаться от всего, кроме Спасения», — заявил он по этому поводу. В рамках этой системы все — от чиновников до фельдмаршалов — являлись лишь исполнителями королевской воли. С самого начала Фридрих Вильгельм I заявил, что будет сам своим министром финансов и главнокомандующим, вникал во все детали государственных дел, не теряя при этом из виду целое. Вплоть до начала ХХ века прусское государство носило отпечаток этой выдающейся личности.

Глава 9

Фридрих II. Начало правления

(1740–1756)

С вступлением на престол Фридриха II начался новый период прусской истории. Эпоха смелой инициативы и энергичной реализации собственных интересов, политики страстной и рассудительной одновременно. Тот, кто думал, что философствующий кронпринц, сочинитель «Анти-Макиавелли», будет уделять внимание мирным искусствам и превратит Спарту в Афины, глубоко заблуждался. Тем не менее, Фридрих II взошел на престол, намереваясь воплотить на практике те идеалы Просвещения, приверженцем которых он был. Философ Вольф был снова приглашен в университет Галле, пытки были отменены, наказания смягчены. Молодой король переписывался с Вольтером и лелеял план преобразования Научного общества в Академию наук, осуществленный в 1746 году. Важно отметить, что было не просто сменой вывески, а кардинальным изменением характера самого учреждения — теперь оно должно было стать сообществом свободных умов, оплотом Просвещения и философии, а не инструментом для решения прикладных задач. Фридрих II уделял большое внимание культуре и искусству; одним из первых его проектов стала постройка в 1741–1743 годах Берлинской оперы.

Однако все это не составляло главного направления деятельности молодого монарха. В приоритете по-прежнему оставалась концентрация усилий на увеличении мощи государства. Фридрих II вскоре после вступления на престол распустил «гвардию великанов», но взамен создал семь новых пехотных полков, доведя к 1741 году численность армии до 100 тысяч человек. Король-философ был одновременно государственным деятелем и полководцем, честолюбивым и желающим прославить свое имя. Инструменты, оставленные ему отцом, он планировал немедленно употребить в дело. Стыдом и гневом наполняло его душу пренебрежительное отношение к Пруссии, распространенное в тогдашней Европе; он мечтал изменить это положение дел.

С самого начала Фридрих II стремился предстать в глазах Европы энергичным правителем, от которого можно было ожидать смелых поступков. На донесении одного из министров, указывавшего на опасность войны, он написал: «Министр, говорящий о войне, — все равно что ирокез, рассуждающий об астрономии». С первого дня правления Фридрих II взял в свои руки переписку с иностранными дипломатами. Все планы он держал в тайне, считая это главной предпосылкой успеха. Только самое доверенное лицо — молчаливый и неподкупный тайный советник Эйхель, который работал с перепиской монарха — был посвящен во все политические секреты. Фридрих II был не просто своим военным министром и министром финансов, как его отец, но и собственным министром иностранных дел.

В момент вступления Фридриха II на престол в Европе нарастала напряженность между Францией и Англией — следствие начавшейся в 1739 году англо-испанской войны. Молодой король планировал использовать эту ситуацию, чтобы добиться от одной из сторон согласия на приобретение Пруссией герцогства Берг. И в Париже, и в Лондоне, разумеется, активно искали союзников. Однако в ход переговоров вмешались новые обстоятельства: 20 октября 1740 года скончался император Карл VI. «Это — момент полной перемены старой политической системы, — писал Фридрих II. — Я наконец-то дам волю своей лихорадке».

В европейских столицах давно готовились к смерти императора, и Берлин не был исключением. Объектом прусских притязаний являлась Силезия. События последних лет ясно показали, что Габсбурги никогда по доброй воле не допустят дальнейшего восхождения Гогенцоллернов. Теперь давно назревавший конфликт должен был перейти в открытую стадию. Фридрих Великий был первым, кто ясно увидел это и сделал соответствующие смелые выводы.

Претензии Гогенцоллернов на силезские герцогства имели давнюю историю. Сами по себе эти права были довольно сомнительными, и Фридрих Вильгельм I даже не упомянул их в своем политическом завещании 1722 года. Однако для его сына речь шла в первую очередь о том, чтобы поквитаться с Веной за все предыдущие унижения. Кроме того, планы приобретения всей Силезии лелеял еще Фридрих Вильгельм Великий, и они были прекрасно известны его внуку.

Получив известие о смерти императора, король сразу же пригласил к себе в Рейнсберг министра Подевильса и фельдмаршала Шверина, чтобы обсудить с ними детали предстоящей операции.