Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

Министерства финансов, Рейтерн «был очень деликатен: давая служащим какое-либо особенное поручение, он перед тем всегда спрашивал их на то согласие». Современники отмечали, что министр не любил ходить на приёмы, не выезжал в свет. Исключением являлись лишь вечера у великой княгини Елены Павловны, поскольку Рейтерн принадлежал к её избранному кругу. Михаил Христофорович не имел семьи, даже женской прислуги у себя не держал, был скромен в быту. Дом министра на Дворцовой набережной он продал, а сам поселился в казённой квартире в здании Министерства финансов. Лишь после отставки Рейтерн купил особняк на Английской набережной и жил в нём последние годы жизни.

По свидетельствам современников, Михаил Христофорович очень любил читать. Его любимыми писателями были Гёте, Гейне, Бальзак, Тургенев, Толстой и др. Также он интересовался и научной литературой по истории, естествознанию и другим наукам.

В историографии Рейтерна часто называют «одним из самых выдающихся министров финансов России». Такая оценка, видимо, объясняется некоторой мифологизацией эпохи Александра II в современной науке и публицистике. Нельзя не отметить, что для этой неоднозначной эпохи характерен рост коррупции и различных злоупотреблений. Эта тема была подробно рассмотрена в публикациях исследователей М. Л. Гавлина, В. М. Ляховского, А. П. Погребинского и др. В условиях развивающегося капитализма злоупотребления чиновников стали принимать новые формы: вместо мздоимства и родственных связей среди чиновников произошло сращение высшего чиновничества с крупными предпринимателями, взаимопроникновение государственного управления и предпринимательства. И это происходило на фоне того, что при Александре II жалованья крупных чиновников выросли в несколько раз по сравнению с предшествующим правлением. Историк П. А. Зайончковский писал о «массовых злоупотреблениях и хищениях», способствовавших «падению авторитета императора и всего царствующего дома». Известно, что не брезговали взятками и члены императорской семьи, удивление вызывало и поведение самого Александра II, имевшего, по словам историка, «весьма своеобразное представление о честности».

Военный министр Александра II Д. А. Милютин упрекал Рейтерна в связях «с некоторыми тузами финансового мира» и возмущался политикой при дворе императора: «Остаётся только дивиться, как самодержавный повелитель 80 миллионов людей может до такой степени быть чуждым самым элементарным началам честности и бескорыстия. В то время как, с одной стороны, заботятся об установлении строжайшего контроля за каждой копейкой, когда с негодованием указывают на какого-нибудь бедного чиновника, обвиняемого или подозреваемого в обращении в свою пользу нескольких сотен или десятков казённых или чужих рублей, с другой стороны, с ведома высших властей и даже по высочайшей воле раздаются концессии на железные дороги фаворитам и фавориткам прямо для поправления их финансового положения, для того именно, чтобы несколько миллионов досталось в виде барышей тем или другим личностям».

По словам Милютина, высказанным после отставки Рейтерна с поста министра финансов, «Россия едва ли должна печалиться об его удалении». Негативно о Рейтерне отзывался князь В. П. Мещерский. По его оценке, данной в письме великому князю Александру Александровичу, «Рейтерн может усвоить себе только одно: ещё большую веру в свою непогрешимость и презрение к этому стаду баранов, кланяющемуся ему в ноги только потому, что он их удостоил посещения на обед. Рейтерн слишком много вреда сделал России, чтобы этот вред выкупался или заглушался… железными дорогами».

Участие в учреждении акционерных обществ получило большое распространение среди высших слоёв чиновничества в эпоху Александра II, к этим злоупотреблениям сам император относился равнодушно. К тому же протежировавший Рейтерну великий князь Константин Николаевич периодически оказывался в центре разного рода коррупционных скандалов. В частности, он был замечен в незаконном сговоре с польским банкиром Френкелем, использовавшим в личных средствах суда Морского министерства, управлявшегося Константином Николаевичем. Железнодорожные концессии и банковское грюндерство породили в Министерстве финансов коррупцию и биржевую игру.

По воспоминаниям Половцова, передавшего слова контролёра А. А. Абазы, «ежегодными займами в 15 тысяч фунтов стерлингов Рейтерн приучил государственный организм к принятию дозы, похожей на дозы морфия, без которого больной не может жить».

Министр финансов Рейтерн находился в центре влиятельной группы чиновников, преследовавшей во многом свои личные интересы (к этой группе также принадлежали С. А. Грейг, А. А. Абаза, которые вскоре сами стали министрами финансов). Ключевой фигурой, раздававшей в России концессии, долгое время был сам Рейтерн. По данным исследования Д. А. Рибер, эти высокопоставленные чиновники «умело манипулировали гибкими правилами о концессиях, чтобы отдавать контракты своим фаворитам из числа предпринимателей… убедили царя продать все остальные государственные железные дороги частным компаниям».

По словам историка А. В. Пыжикова, «именно эти финансисты дружно дирижировали разворовыванием бюджета, выдавая государственные гарантии по облигациям частных железнодорожных обществ. На эту наживку хлынул поток иностранного капитала, обслуживавший главным образом спекулятивный оборот, а не производственную сферу. Благодаря этой троице зарубежные инвестиции превратились не в фактор мобилизации внутреннего денежного рынка, а в инструмент обогащения избранных, с одной стороны, и обирания казначейства – с другой. Прибыли отнюдь не вкладывались в страну, а как правило, выводились за границу. Только за 1866–1875 годы на иностранных биржах (преимущественно Берлинской) было реализовано российских облигаций на 500 миллионов рублей. От наблюдателей не ускользнул тот факт, что период предпринимательской вакханалии совпадает с укреплением ряда немецких банков и банкирских домов. Например, в 1870-х годах благодаря тесному сотрудничеству с российскими чиновниками и олигархией поднялся один из крупнейших в Германии – «Дойче Банк».

Об одном из случаев коррупции в окружении Рейтерна вспоминал в мемуарах С. Ю. Витте. По его словам, школьный товарищ Рейтерна П. Г. Дервизе получил от него на очень выгодных условиях концессии на постройку железных дорог. На этом Дервизе сколотил огромное состояние, а после чего бросил службу в России и уехал в Италию. Построил там дворец и вёл разгульную жизнь и, как пишет автор, «совсем от этой роскоши рехнулся».

Прояснить, что из сказанного верно, а что навет, могли бы бумаги Михаила Христофоровича, однако из воспоминаний Половцова известно, что Рейтерн после отставки «по принципу уничтожил» свою переписку.

Как недавно указал в своих исследованиях историк А. В. Пыжиков, в пореформенный период сложились две основные торгово-промышленные группы: петербургская и московская. Петербургская группа, близкая ко двору, во многом состояла из представителей аристократии, была космополитична и желала привлечения иностранных инвестиций. Московская группа имела несколько оппозиционный характер, состояла из представителей русского купечества, выступала за протекционизм, ограничение иностранного капитала в России.

Рейтерн, а также и последующие министры финансов Александра II были частью петербургской группы. Московская группа имела поддержку наследника престола цесаревича Александра Александровича, известного русофила. В своём дневнике цесаревич называл Рейтерна «болваном», «скотиной», выражал уверенность в том, что всё Министерство финансов подкуплено. Д. А. Милютин характеризовал Рейтерна как