Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

В то же время многие современники характеризовали С. А. Грейга как самоуверенного, чрезмерно болтливого и плохо организованного человека, не способного эффективно работать. Есть много свидетельств этому, например воспоминания одного американского капиталиста, который очень долго ожидал приёма у Грейга. Когда встреча в конце концов состоялась, министр сказал визитёру примерно следующее: «Мистер Баркер, у меня пять минут, потому позвольте вначале мне высказаться по вашему предложению». Проговорив не менее часа, Грейг отпустил его: «Ну вот, а в следующий раз вы расскажете мне о вашем предложении». Баркер на следующий же день уехал. Разумеется, мы не знаем, что за предложение было у американца и насколько в действительности оно могло быть интересно для России, но, наверное, его замечания не были далеки от истины.

Писатель и мемуарист П. М. Ковалевский, хорошо знавший Грейга, писал о нём, что в приёмные часы министр-англоман завтракал тостами с маслом, кофе, яйцами всмятку и читал «Таймс». Затем он выходил к посетителям, прождавшим его час, и говорил, что времени совсем нет, а их слишком много, и просто собирал прошения. По некоторым свидетельствам, министр даже не читал подаваемые ему записки, заявляя: «Что в них?! Я наперёд знаю».

Справедливости ради надо сказать, что А. С. Грейгу досталось крайне тяжёлое наследство. В конце 70-х – начале 80-х годов XIX века Российская империя оказалась на грани государственного банкротства. Убытки страны по итогам подписания в начале 1878 года Сан-Стефанского мирного договора оценивались в 1,4 миллиарда рублей. К 1882 году бюджетные ассигнования на ведение войны, включая финансирование боевых действий в Туркестане, составили 1,1 миллиарда рублей. Дефицит бюджета за 1876–1880 годы оценивался в 1,5 миллиарда рублей. В этих условиях Министерство финансов под руководством Грейга было вынуждено продолжить курс, взятый ещё при Рейтерне, – привлекать новые займы.

Государственный долг страны увеличился более чем на четверть (1,6 миллиарда рублей) и достиг астрономической суммы – 6 миллиардов рублей. В 1881 году оплата долговых обязательств требовала ежегодных выплат из казны в сумме 234 миллионов рублей, что составляло более трети всех государственных доходов. Русско-турецкая война обошлась России примерно в два годовых бюджета. Надо отдать должное Грейгу, он, в отличие от своего предшественника Рейтерна, для размещения государственных займов воспользовался услугами не зарубежных, а российских банкиров и финансистов.

Помимо займов, расходы на ведение войны были профинансированы за счёт денежной эмиссии в объёме свыше 450 миллионов рублей. В годы войны правительство широко практиковало выпуск новых бумажных денег. С 1877 по 1879 год количество неразменных кредитных билетов в обращении увеличилось с 0,8 до 1,2 миллиарда рублей. Металлический разменный фонд сократился с 230 до 170 миллионов. Как следствие, курс ассигнаций на золото понизился с 80 копеек в 1876 году до 65 копеек в 1880-м.

Резкий рост инфляции потряс денежную систему. Ситуация ещё более осложнялась дипломатической изоляцией империи и приобретающими всё более широкий масштаб спекуляциями курса рубля на европейских биржах.

В 1879 году был составлен формально бездефицитный бюджет, однако неурожай 1880 года спутал министру финансов все карты, и в итоге расходы превысили доходы на 42 миллиона рублей. Чтобы свести концы с концами, Грейг вынужден был отказаться от созидательной работы на перспективу и обратиться к обычному в такой ситуации приёму: повышению налогов и новым займам.

Финансовое расстройство страны сопровождалось кризисными явлениями в промышленности и сельском хозяйстве. Вначале под влиянием военной конъюнктуры экономика вступила в фазу подъёма. Казённые заказы вызвали оживление в ряде отраслей, связанных со снабжением армии. Богатый урожай 1877 года совпал с большим спросом на хлеб за границей. Введение золотых пошлин и падение курса рубля на золото затруднили импорт из стран, где был золотой стандарт, и стимулировали российский экспорт. Экономический рост происходил в обстановке инфляции и роста товарных цен.

Однако уже к 1881 году появились первые признаки приближающегося спада. Резко сократилось железнодорожное строительство, усилилось банкротство предприятий и банков, затормозилось акционерное учредительство. Одновременно в России свирепствовал острый кредитный, торговый, топливно-сырьевой, транспортный и продовольственный кризис. В 1880 году страна оказалась втянутой в мировой аграрный кризис, который вызвал падение цен на хлеб. Крестьянство, несущее тяжесть косвенных и прямых налогов и выкупных платежей, страдающее от малоземелья и эпидемий, находилось в угнетённом состоянии. Снижение платёжеспособности сельского населения и рост недоимок наносили серьёзный ущерб казне.

Для стабилизации финансового положения страны Самуил Алексеевич не только привлекал займы, но и пытался сократить расходы бюджета. По этому поводу он писал государю: «Многие расходы – обветшалые памятники прежних порядков. Наше государственное управление – самое дорогое в свете».

Часть сумм, полученных от реализации займов, была направлена на изъятие из обращения кредитных рублей, не обеспеченных золотым содержанием. Количество кредитных билетов было уменьшено до 408 миллионов рублей.

Министру финансов не вполне удалось сократить государственные расходы и стабилизировать курс бумажных кредитных билетов. Невзирая на сложное финансовое состояние в стране, Грейг не пожалел вместе с тем бюджетных денег на ремонт и благоустройство своей служебной квартиры. Казне это удовольствие обошлось в большую сумму – 88 тысяч рублей.

Государь был не в восторге от деятельности министра финансов. По словам немецкого дипломата, Александр II после одного из докладов Грейга сказал ему: «До сих пор я считал, что я тот человек, который меньше, чем кто-либо в России, понимает в финансах. Теперь вижу, что ошибался: этот человек – ты».

А. В. Пыжиков указывает, что Александр II был крайне возмущён убытками, нанесёнными казне семьёй Штиглицев, через которых в Россию в основном поступали иностранные займы. Штиглицы были связаны тесными деловыми отношениями с Ротшильдами и другими представителями финансовой олигархии Европы. Эта семья взяла в оборот и министра финансов России. Сестра Грейга Юлия была замужем за банкиром Н. Б. Штиглицем. Братья Самуила Алексеевича, Иван и Василий, тоже были причастны к разным финансовым операциям. Василий работал вместе со своим братом на руководящей должности в Министерстве финансов. Так что планы матери, Леи Моисеевны, видевшей своих детей не военными, а финансистами, в конце концов воплотились в жизнь сполна.

По мнению В. В. Шигина и А. В. Пыжикова, С. А. Грейг действовал так, как когда-то действовал его отец по отношению к отцу императора: поставил Александру II ультиматум, что если Штиглиц будет отдан под суд, то европейские банки откажут России в займах.

Против Грейга активно выступал граф М. Т. Лорис-Меликов, ставший летом 1880 года министром внутренних дел. Он планировал провести конституционную реформу