Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

мае 1891 года было ясно, что в России будет голод, тем не менее вплоть до октября хлеб вывозили за границу. Ходили слухи, что хлеб «только тогда запретили вывозить, когда Абаза продал свою пшеницу за хорошую цену», а между тем люди умирали от голода.

Сохранились сведения о том, что, получая инсайдерскую информацию из Министерства финансов, Абаза играл на бирже. Его доверенными лицами в этом деле были члены одесской банкирской семьи Рафаловичей.

«Государственный вор» – так назвал император Александр III бывшего министра и поручил специальной комиссии расследовать его махинации. В отстранении Абазы от руководства государственными финансами большую роль сыграл его конкурент С. Ю. Витте. Есть сведения, что племянник Абазы даже хотел вызвать Витте на дуэль за клевету на дядю.

Возглавлял комиссию бывший министр финансов Н. Х. Бунге, в неё также входил близкий к Витте финансист М. Томара. Комиссия выявила массу фактов коррупционной деятельности А. А. Абазы. Из-за этого он попал в ещё большую немилость и был вынужден написать императору покаянное письмо (оно сохранилось в архиве), в котором просил прощения и обещал, что больше не будет. Однако это письмо не возымело действия на Александра III. По словам С. Ю. Витте, «прочтя это письмо, Государь сказал: “Вот он мне клянётся, что никогда больше не будет, я бы ему поверил, потому что Абаза, в сущности, очень полезный человек, очень умный и толковый. Я бы ему поверил, если бы он мне клялся в первый раз, но теперь я ему не могу верить, потому что раз меня кто-нибудь обманет, то вторично я ему уже не поверю. А знаете, у меня несколько лет тому назад с Абазой была история… (Император имел в виду скандальную историю: Абаза кого-то обыграл на очень большую сумму. Проигравший пожаловался Государю. Александр III обратился к Абазе. Сначала все отрицавший Александр Агеевич в конце концов сознался, что действительно такой случай имел место быть, но пообещал императору, что играл в последний раз и что больше никогда в жизни он играть не будет.) Оказывается, – продолжал император, – не прошло и нескольких лет, а он снова играет, причём играет так безобразно, зная государственный секрет, играет на понижение рубля, я, – говорит, – больше этого никогда ему не прощу”».

После раскрытия всех махинаций Абазы его удалили от всех должностей в 1892 году. Умер А. А. Абаза в Ницце. Бывший министр оставил большое состояние в сумме 7 миллионов рублей, коллекцию западноевропейской живописи и античных ваз. Наследницей стала его дочь. Сохранился исторический анекдот: Александр III, узнав о 7 миллионах наследства Абазы сказал: «Всего лишь? Я думал, что он украл гораздо больше».

Сын А. А. Абазы, один из виновников Русско-японской войны, был также известен среди современников как корыстолюбец и аферист.

В настоящее время потомки Абазы проживают в России, выступают за сохранение особняка бывшего министра в Санкт-Петербурге как объекта культурного наследия.

Бунге

Николай

Христианович

(1823–1895)

Николай Христианович Бунге родился в Царском Селе. Его дед из Пруссии переехал в Россию, где заведовал аптекой. Отец – работал детским врачом и преподавал в Киеве. Отец Н. Х. Бунге, по словам современников, «отличался замечательной скромностью, отсутствием всякого тщеславия и любви к обогащению». Николай Христианович учился в Киевской гимназии, которую окончил с золотой медалью. Затем поступил в Киевский университет на юридический факультет.

После окончания учёбы в университете Н. Х. Бунге преподавал право в Нежинском лицее. Известно, что, помимо этого, начинающий преподаватель на дому давал уроки иностранных языков лицеистам. Николай Христианович ещё с детства хорошо знал французский, немецкий и английский языки.

После защиты магистерской диссертации, посвящённой исследованию начал торгового законодательства Петра Великого, работал исполняющим должность адъюнкта Киевского университета по кафедре политической экономии и статистики.

Спустя какое-то время после защиты докторской диссертации на тему «Теория кредита» Н. Х. Бунге в звании профессора переводится на кафедру полицейского права. Николай Христианович активно занимался научной работой. Он опубликовал более 60 научных работ, в том числе «Курс статистики», «Основания политической экономии», «Промышленность и её ограничения», «Гармония хозяйственных отношений», «Банковские законы и банковская политика», «О восстановлении металлического обращения в России» и др. Кроме того, Бунге был известен и как публицист, активно сотрудничавший с «Русским вестником», «Отечественными записками», «Экономическим указателем» и другими периодическими изданиями. В период с 1859 по 1880 год неоднократно занимал должность ректора Киевского университета.

Преподаватель Бунге пользовался большим успехом у студентов. Как отмечал В. С. Чеважевский, ученик Николая Христиановича, «…ещё более, чем лектор, Н. Х. Бунге влиял на студентов своей нравственной чистотой». Ещё один ученик писал о Бунге: «Что влекло нас, молодых студентов, к этому осторожному мыслителю, аудитория которого была полна слушателей, и почти каждый выпуск давал молодых экономистов, с увлечением работавших под его руководством? Это была не одна мощная сила его ума и учёности, перед которой мы преклонялись. У нас была другая, более интимная, невидимая постороннему глазу духовная связь. Молодым сердцем мы чуяли, что в нашем осторожном и сдержанном профессоре, в нашем холодном мудреце, как мы его в шутку называли, есть что-то нам родное и близкое. Этот холодный с виду мудрец был весь проникнут недосягаемым нравственным идеализмом, за его ироничной улыбкой, которая так часто смущала и которой мы так боялись, от нас не скрывалось нежное, любящее, отзывчивое и бесконечно доброе сердце». «Между нами не было ни одного, который отказал бы ему в безусловном уважении, – отмечал писатель В. Г. Авсеенко. – Николай Христианович был неизменным представителем законности, справедливости, долга, серьёзного отношения ко всякому серьёзному делу». При всём том он был очень живой человек, без всякой примеси педантизма, отзывчивый на «все общественные и культурные интересы… На экзамене достойный студент никогда не мог срезаться; в комиссии, где он был членом, необдуманное или пристрастное мнение никогда не могло восторжествовать… Такие люди редки и – необыкновенно полезны…». Студент тех лет Ф. Э. Ромер вспоминал: «Трудно вообразить себе лектора более строго последовательного, более ясного, более точного в выборе выражений, чем Н. Х. Бунге. Я, по крайней мере, в этом отношении не знаю не только кого-либо ему равного, но и даже и близко подходящего. Слушатель Николая Христиановича совершенно забывал дать себе отчёт в том, красноречив лектор или нет, увлекается он или говорит спокойно; слушателю было не до этого. Он с напряжением всего своего внимания ловил каждую произносимую фразу, потому что ни одна из них не произносилась праздно, и пропуск мимо ушей какого-нибудь десятка слов, точно в математической выкладке, нарушал логическое