Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

Бунге был отправлен в отставку из-за возраста, слабого здоровья и, самое главное, из-за неумения противодействовать интригам. Как отмечает биограф Н. Х. Бунге В. Л. Степанов, «отсутствие “бойцовских” качеств современники считали признаком слабости… и в “долговечность” министра финансов никто не верил». Как заметил один из чиновников-современников, «Бунге без Абазы то же, что в карточной игре король без туза».

Александра III также считал, что Н. Х. Бунге «недоставало твёрдости характера». «Слабохарактерность» министра финансов отмечается и исследователями. Так, Л. Е. Шепелев писал, что Бунге «был крайне мягкого характера и не умел бороться за реализацию своих идей». Б. В. Ананьич называл министра «человеком, склонным к компромиссам», «нерешительным человеком».

По воспоминаниям Н. А. Качалова, «при поступлении министром Бунге, он был поражён и перепуган массой жалоб словесных, письменных и телеграммами… Его тревожило каждое заявление значительного лица и каждая телеграмма… экспедитора. Началось с того, что редкий день он запиской не приглашал меня к себе для объяснений по важному делу. Оказывалось, что он получал словесную или телеграммную жалобу. В течение месяца таких объяснений было до двухсот, и не было ни одной, по которой я без справок, тут же, на месте не дал разъяснений и Бунге не извинился бы, что напрасно меня потревожил. Несмотря на разъяснения, отношения наши стали портиться и, наконец, дошли до разрыва». Также чиновник писал, что «постоянно находил Бунге взволнованным, и он объявлял мне, например, что весьма важное лицо передало ему, что в Иркутской таможне большие беспорядки, и он просит принять немедленно меры. Я спрашивал, указало ли это лицо, в чём состоят беспорядки, и получал ответ, что влиятельное лицо не знало подробностей, но говорило в общем смысле… На посылку чиновника Бунге не соглашался ввиду большой суммы, потребной на его проезд, и писать к генерал-губернатору отказывался из самолюбия, и потому никаких мер не принималось. По каждой… телеграмме он требовал немедленного объяснения и непременно с нервным волнением».

Влиятельный и консервативно настроенный М. Н. Катков заверял, что «свергнет Бунге», и считал, что вся «мудрость Бунге из немецких книжек». Развернулась масштабная «антибунговская» компания. В своём дневнике государственный секретарь А. А. Половцов отмечал: «В воздухе чувствовалось, что от Бунге пахнет мертвецом, что катковская клика поколебала его положение». Газета-журнал «Гражданин» распространила слух о скором отъезде Бунге в Африку. По словам современного историка В. Л. Степанова, «в аристократических салонах министр финансов стал мишенью для острот. Насмешкам подвергались не только его неприметная внешность, но и фамилия». Николай Христианович в конфликты не вступал. «Дело своё буду делать по совести, а с другими, которые мне солят, пусть рассудит меня Бог», – писал он Победоносцеву. Как отмечает Степанов, «министр финансов с уважением относился к К. П. Победоносцеву, считая его “человеком искренним”». Однако сам Победоносцев также осуждал деятельность Бунге и всё то, что министр «спроста ему выкладывает» на докладах в Гатчине, передавал императору.

Близкий к Победоносцеву Н. П. Смирнов, имевший опыт работы в Министерстве финансов, издал брошюру «Современное состояние наших финансов, причины упадка их и средства к улучшению нашего государственного хозяйства», в которой критиковал деятельность Бунге с позиции «патриотической тревоги». Он писал: «Положение наших финансов занимает в последнее время… всех русских людей», «все чувствуют и видят, что дело стоит плохо и угрожает опасность», «в этом ощущении сходятся все сословия – и государственные люди, и дворянство, и коммерческий люд, и крестьянство». По оценке Смирнова, банковская реформа 1860-х годов сделала недоступным дешёвый государственный кредит дворянскому сословию, стала причиной обнищания широких народных масс и обогащения предпринимателей-нуворишей. Он критиковал Бунге за то, что тот выступал против зарубежных займов и за передачу частных железных дорог государству, за «космополитизм» Министерства финансов, за усиление протекционистской политики, за введение жёсткого правительственного контроля за частными банками. Известно, что с этой публикацией ознакомился и император Александр III.

Важную роль в отставке Бунге сыграл князь В. П. Мещерский, писавший императору: «К великому, но, увы, несомненно, действительному горю России, теперь финансы её в руках опасных людей, и опасных именно для Государя и государства людей. Бунге сам вне всякого упрёка. Это почтенный и честный человек! Но горе в том, что он окружён не только либералами, но прямо врагами монархического строя в России». В газете В. П. Мещерский утверждал, что под началом Бунге «есть какие-то страшные лица, скрытые совсем от чинов Министерства финансов, которые работают против правительства и за анархистов».

Многие современники отмечали, что усидеть на министерском кресле Н. Х. Бунге помешали многочисленные компромиссы, отсутствие твёрдости характера и нежелание бороться за власть. Как отмечал В. Л. Степанов, Бунге не хотел выполнять «правила игры» в среде петербургской бюрократической элиты, никогда не реагировал на нападки и не наносил ответных ударов, не был способен к интригам и закулисной борьбе.

Александр III, несмотря на отставку Бунге, сохранил уважение к бывшему министру и особенно ценил в нём его «душевную чистоту и кристальную честность». Николай Христианович также, несмотря ни на что, продолжал служить императору и России. Когда министр внутренних дел И. Н. Дурново попытался скрыть от императора масштабы голода 1891 года, Бунге сумел донести до Александра III истинную информацию о масштабах трагедии и открыть ему глаза на положение вещей.

В 1887–1895 годах Бунге возглавлял кабинет министров и имел некоторое влияние на своих преемников в Министерстве финансов. Так, он пытался противодействовать государственному курсу на консервацию крестьянской общины.

Николай Христианович подготовил для императора неофициальную секретную записку «Загробные заметки». В ней он излагал идеи преобразования государственного управления, противодействия социализму, смягчение цензуры и др. Бунге называл социализм «злом, от которого гибнут нравственность, долг, свобода, личность».

В 1887–1889 годах Бунге прочёл курс лекций по политической экономии и финансам наследнику престола великому князю Николаю Александровичу. Николай Христианович учил своего ученика:

«1. То, что делается частными лицами на счёт государства, может быть предоставлено им только в том случае, когда они делают это дешевле и лучше.

2. Государство должно помогать частной предприимчивости только тогда, когда этого требуют действительные государственные интересы, а не интересы частного хозяйства.

3. Государство должно браться за те отрасли народной деятельности, которые имеют общеполезный характер».

С 1890 года Бунге – ординарный академик Академии наук по разряду историко-политических наук (политическая экономия и статистика). До конца своей жизни Николай Христианович занимался наукой и не терял связи с бывшими студентами. Один из студентов Бунге вспоминал, «как старый профессор самого лучшего типа, он любил молодость, любил её общество. Многих из нас, и не один раз, приглашал