Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

По характеристике В. П. Мещерского, «Иван Алексеевич Вышнеградский похож был всей фигурой на профессора. Лицо его было необыкновенно умное, из-под очков выглядывали зоркие и всегда внимательно-вопросительно направлявшиеся на собеседника глаза. Я помню три выражения на его лице: сердитое, задумчивое и озабоченное, и весёлое. Чаще всего появлялось настроение задумчивое – по той простой причине, что почти всякий, кто к нему обращался, заводил речь о каком-нибудь деловом вопросе, требовавшем размышления».

До нас дошли афоризмы Вышнеградского, которые позволяют глубже понять и оценить его деятельность. Когда при нём хвалили чью-то честность, Вышнеградский сдвигал очки на лоб и задумчиво спрашивал: «До какой суммы он честен?» Иван Алексеевич рассматривал акцизные поступления по регионам и воскликнул с радостью: «Молодцы донские казаки, здорово в этом году выпили!» В ответ на его поиски, что бы ещё обложить пошлиной, ему кто-то предложил обложить налогом разговоры. Вышнеградский, будучи весьма велеречивым, возмутился: «Да вы что? Тогда я сам первый разорюсь!» Известен и его жестокий и циничный афоризм. Когда на страну надвигался голод, он всех ошарашил лозунгом: «Сами есть не будем, а хлеб экспортировать будем» (в другой формулировке: «Не доедим, но вывезем!»).

Деятельность И. А. Вышнеградского на посту министра финансов многие современники оценивают критически, обвиняя его в корыстолюбии. Были слухи о том, что в основе обогащения Вышнеградского лежал капитал, накопленный не совсем законным путём во время службы в артиллерийском ведомстве. В своих воспоминаниях А. Н. Витмер приводит свой разговор с Вышнеградским: «Вот, Иван Алексеевич, если бы к казне, к казённому интересу относились так же внимательно и добросовестно, как мы сторожим интересы акционеров». – «Ну, батюшка, – отвечал он, – да ведь казна же на то и создана, чтобы воровать у ней. Как же её не обворовывать!»

Большое состояние И. А. Вышнеградский накопил, работая в акционерных обществах. Долгое время он был тесно связан с банкиром И. С. Блиохом (Блохом), имевшим над Вышнеградским «абсолютное влияние». Известно, что на заре своей карьеры Вышнеградский учил детей Блиоха. Варшавский банкир и железнодорожный магнат И. С. Блиох – личность интересная. Поддерживал тесную связь с банкирским домом Ротшильдов; был другом Т. Герцля, участвовал в сионистском движении и выступал против дискриминации в Российской империи. За участие в Гаагской мирной конференции был номинирован на Нобелевскую премию мира, значился автором книг, которые, однако, по некоторым сведениям современников, были написаны другими людьми. По словам С. Ю. Витте, его «всегда крайне поражало низкопоклонство перед Блиохом со стороны Вышнеградского. Всё-таки в это время Вышнеградский был и тайный советник, и более или менее известный профессор, и член совета министра народного просвещения, а между тем он держал себя с Блиохом так, что я, будучи совсем молодым человеком, скорее пошёл бы по миpy, чем стал бы держать себя так по отношению Блиоха».

К предпринимательской деятельности у Ивана Алексеевича был врождённый талант. По словам современников, «даровитый, знающий и работоспособный Вышнеградский сразу же сделался неограниченным распорядителем и хозяином водопроводного дела в Петербурге», что резко улучшило его собственное благосостояние. После этого будущий министр фигурировал уже во всех значимых коммерческих проектах в столице. Современники говорили, что, став министром, Вышнеградский так и остался по складу своего характера предпринимателем и на страну смотрел как на большое коммерческое предприятие, которое должно было работать в его интересах. Проводя коммерческие сделки, Вышнеградский использовал в том числе и подкуп чиновников. Злые языки «говорили, что в Министерстве финансов он стал начальником людей, которым незадолго до этого давал взятки».

Современники также указывали на то, что бывший министр финансов А. А. Абаза занимался крупной спекуляцией на курсе рубля, руководствуясь информацией, сообщаемой ему Вышнеградским. Этот инцидент получил широкую огласку. За время работы в должности министра финансов Иван Алексеевич значительно умножил своё состояние, по некоторым данным, увеличил его до 25 миллионов рублей. Разбогатев, министр поселился в особняке на Английской набережной и, несмотря на свою скупость, давал там по два роскошных бала в год. Вместе с тем сам вёл спартанский образ жизни, довольствовался лишь самым малым.

Известно, что И. А. Вышнеградский поддерживал тесные связи с известной польской авантюристкой, имевшей, по словам современников, «не вполне чистые дела», княгиней Екатериной Радзивилл. По словам С. Ю. Витте, «эта княгиня Радзивилл была очень красива собою, муж же её был совершенно ничтожный человек. По-видимому, за нею ухаживал или, по крайней мере, увлекался ею Иван Алексеевич Вышнеградский. Эта княгиня Радзивилл впоследствии оказалась большою авантюристкой». Любопытно, что впоследствии Радзивилл уехала в Англию, а позже Южную Африку, где была близка к известному британскому политику и крупному финансисту С. Родсу.

С резкой критикой деятельности Вышнеградского выступал бывший сотрудник Министерства финансов И. Ф. Цион, обвиняя его в том, что он получил взятку в размере 500 тысяч франков от Ротшильдов при заключении в Париже займа. В Париже Цион опубликовал «Итоги финансового управления И. А. Вышнеградского», где критически рассматривал его деятельность на посту министра финансов. Эта история подробно описана в воспоминаниях С. Ю. Витте. По версии С. Ю. Витте, Ротшильд отстранил от участия в займе одну из конкурирующих банкирских групп, которая предварительно заручилась согласием Ивана Алексеевича на своё участие в выгодном проекте. После чего Вышнеградский попросил Ротшильда выплатить ему 500 тысяч франков, которые он перевёл банкирам другой группы в качестве компенсации за упущенную выгоду. Переживания, связанные с этим делом, довели Вышнеградского до инсульта.

А. В. Богданович в своём дневнике резко высказывается о И. А. Вышнеградском, указывая, что и сам Александр III очень критично оценивал своего министра. Также Богданович приводит интересную историю. По её словам, после смерти Вышнеградского его сын «потребовал якобы, чтобы Английский банк выдал ему лежащие там 25 миллионов его отца. Банк потребовал, чтобы Вышнеградский-младший представил свидетельство от правительства, что это его деньги. Он обратился за этим к Витте. Но Витте сперва доложил об этом царю, который на бумаге написал про старика Вышнеградского: “великий мошенник” и велел навести справку, не окажутся ли ещё и в других банках такие деньги».

По мнению А. А. Половцова, «Вышнеградский – всецело купленный Ротшильдом человек». Государственный секретарь А. А. Половцов сообщал в дневнике о личной заинтересованности министра финансов в получении Россией займов: «Получаю от Вышнеградского его всеподданнейший доклад о новом займе в 700 миллионов франков для конвертирования второго консолидированного займа. Меня поражает то, что из 23 миллионов фунтов стерлингов, составляющих заём, 11 миллионов идут на конверсию второго выпуска консолидированных, а 12 миллионов будут внесены подписчиками… Последнее условие составляет мошенническую штуку Вышнеградского, который заранее согласился