Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

о том, что с группой банкиров, получив, разумеется, участие в барышах, которые, по моему мнению, должны составлять около 2 миллионов. Конечно, на всю сумму 12 миллионов фунтов стерлингов облигации будут внесены не кем иным, как банкирами из друзей Вышнеградского, кои, будучи предуведомлены им заранее, скупили эти облигации по низшей против номинальной цене… Бунге разделяет моё мнение относительно условий займа, выражаясь так: “Это сделано, чтобы в мутной воде рыбу ловить”». А. А. Половцов резко критиковал условия займа, а «Вышнеградский красный, задетый за живое, уверяет, что это условие поставлено Ротшильдами как sine qua non (“не подлежащее обсуждению”)». Однако на заседании, посвящённом обсуждению данного вопроса, Н. Х. Бунге уже не поддержал А. А. Половцова, и решение Вышнеградского было принято.

Умер И. А. Вышнеградский спустя три года после отставки. «На днях умер Вышнеградский, – занёс в дневник в 1895 году Половцов, хорошо осведомлённый о делах при дворе, – олицетворение грустных годов царствования Александра III. То был человек, чрезвычайно богато от природы одарённый, но лишённый всякого нравственного чувства и преследовавший в жизни почти исключительно одну наживу. Сын бедного священника, начав карьеру с преподавания математики за крайне умеренную плату, он оставляет многомиллионное состояние, нажитое всякого рода мошенничествами сначала при подрядах по артиллерийскому ведомству, потом при управлении Юго-Западными железными дорогами и, наконец, при всякого рода конверсиях и самых разнообразных денежных биржевых операциях под ведением его как министра финансов… Вышнеградский, проходя тёмную дорогу к власти и почестям, нажил тесные связи с сомнительными личностями и остался до конца дней своих в зависимости от подобного рода связей. Около него грела руки шайка негодяев, с которыми он должен был считаться, опасаясь скандалов… Назначение Вышнеградского министром финансов было поворотною точкою в приёмах царствования Александра III. Оно ознаменовало исчезновение преклонения пред существовавшими порядками и общественным характером состоявших во власти людей. То был первый пример бесцеремонного возвеличения тёмного человека по каким-то тёмным интригам. Это разнуздало политические аппетиты разных пронырливых негодяев, которые стали успешно ломиться в недоступные им дотоле двери пользовавшихся ещё некоторым уважением учреждений».

Сам И. А. Вышнеградский всегда стеснялся своего простого происхождения. Известно, что он всю жизнь мечтал о получении титула графа и передаче его сыну, но графом он так и не стал.

Сын Вышнеградского Александр пошёл по стопам отца, также занимался финансовой деятельностью. Был вице-директором Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов, директором ряда банков. В Министерстве финансов А. И. Вышнеградский работал под руководством С. Ю. Витте, который поддерживал через сына своего патрона контакты с банкирскими домами Европы, в том числе Мендельсон-Бартольди, крупнейшего банкирского дома в Германии.

После революции А. И. Вышнеградский эмигрировал во Францию, где был членом совета Объединения деятелей русского финансового ведомства и комитета представителей русских коммерческих банков в Париже.

Витте

Сергей

Юльевич

(1849–1915)

Сергей Юльевич Витте родился в Тифлисе (ныне Тбилиси). Его предками были выходцы из Голландии, переселившиеся в Прибалтику в XVIII веке и получившие потомственное российское дворянство. Отец работал начальником канцелярии у кавказского наместника, заведующим Департаментом земледелия и сельского хозяйства на Кавказе. Мать – дочь саратовского губернатора и княжны Е. П. Долгорукой. По материнской линии Сергей Юльевич был отдалённым потомком святого князя Михаила Черниговского, убитого в Орде. Историки Б. В. Ананьич и Р. Ш. Ганелин отмечают, что «Витте-мемуарист хотел убедить потомков, что он… происходил не из малоизвестных обрусевших немцев, а родился в семье дворянина». Также по материнской линии Витте был потомком сподвижника Петра Первого – вице-канцлера П. П. Шафирова. Ещё при Петре I Шафиров был приговорён к смертной казни по обвинению в злоупотреблениях, воровстве, но в последний момент прощён и после смерти Петра I вернулся к государственной деятельности.

Детство и юность С. Ю. Витте прошли в Тифлисе, в доме его дяди генерала Р. А. Фадеева, где он безвыездно прожил первые 16 лет. Согласно воспоминаниям Витте, в доме дяди царил «ультрарусский дух». По его словам, с детства он видел «некоторые примеры, которые едва ли могли служить образцом хорошего воспитания». Например, Витте вспоминает, что «муж моей няньки-крепостной был также крепостным; он служил у нас официантом и был также горчайшим пьяницей; при мне постоянно разыгрывались сцены между моей нянькой и её пьяницей-мужем… Мои дядьки (солдаты) вели себя также не особенно образцово: они оба любили выпить, и один из них, несмотря на то что ему было за 60 лет, на наших детских глазах развратничал». Одна гувернантка «была очень глупая француженка, почти граничащая с идиотизмом». Другая гувернантка «совратила с пути истинного… старшего брата» Витте. Другой учитель «жил у одной дамы, с которой вступил в амурные отношения, прижил с ней деток… В один прекрасный день, войдя утром в квартиру учителя фехтования, нашли зарезанными им его жену и детей, и также и его самого зарезавшегося».

Витте учился в Тифлисской гимназии. В то время учёба мало интересовала молодого человека. Аттестат он получил с плохими отметками и единицей по поведению. Сергей Юльевич сам признавался, что занимался в детстве очень плохо: «Большею частью на уроки не ходил; приходя утром в гимназию, я обыкновенно через час-полтора выпрыгивал через окно на улицу и уходил домой». С. Ю. Витте писал в мемуарах, что «держал экзамены чрезвычайно плохо», «еле-еле, с грехом пополам, я получал только самые умеренные отметки, которые мне были необходимы для того, чтобы получить аттестат. Я нисколько не огорчался тем, что обыкновенно ни на одном экзамене не мог дать удовлетворительного ответа».

По воспоминаниям Сергея Юльевича, он и его брат «были большими шалунами». В качестве одного из примеров он приводит воспоминание о том, что, получив тройки по французскому, «мы пошли за ними (учителями) по улицам и всё время сыпали относительно их ругательства и бросали в них грязью». Это объясняет единицу по поведению в аттестате. По словам Сергея Юльевича, уже после окончания гимназии он задумался о своём будущем: «Когда мы (он с братом) остались одни, у нас, в сущности, у меня, явилось сознание того, что я никогда ничему не учился, а только баловался, и что, таким образом, мы с братом пропадём. Тогда у меня явилось в первый раз сознание и соответственно с этим проявился и собственный характер, который руководил мною всю мою жизнь, так что вплоть до настоящего времени я уже никогда не руководился чьими-либо советами или указаниями, а всегда полагался на собственное суждение и в особенности на собственный характер. Вследствие этого я, до известной степени, забрал