Пламенев. Книга 13 - Сергей Витальевич Карелин

Низина помолчала.

— Ты один против трех Сфер? — Это был Ян.

— Да.

— Саш, — Наташа, — ты уверен?

— Уверен.

Пауза была короткой. Потом Артем сказал: «А, ну тогда ладно».

— Спайки ломайте, — продолжил я. — Герметичность больше не нужна. И выкапывайтесь. Кто может помочь соседу — помогайте.

Я тоже занялся, подняв землю у первого столба.

Она пошла вверх пластом, черная, тяжелая, с корнями. Следом за шлемом показались плечи, грудь. Человек в доспехе сидел в яме в той же позе, что три месяца назад, с руками на коленях. Спустя пару секунд начал шевелиться, ломая физическим усилением спайки.

Я поднимал их одного за другим. У некоторых столбов работать приходилось дольше: там плети ушли под землю и оплели доспех снаружи. У других земля поддавалась свободно.

Металл трещал все громче. Сначала в одном месте, потом в нескольких. Спайки, которые Наташа тянула почти сутки, а я потом перепаивал пламенем, лопались с сухим щелчком, и по низине пошел разнобойный треск, с каждым мигом все громче.

Не у всех выходило, однако. Кто-то слишком погрузился в себя, кто-то не понимал меня, потому что его разум захватило безумие, кто-то после всего этого времени оказался слишком слаб из-за дестабилизации Кругов.

В общем счете таких насчитал около сорока. Лететь они бы не смогли. Даже стоять могли не все.

— Кто сам не полетит, того понесут, — сказал я. — Демид, Гриша, разберитесь кто с кем. Пары мне нужны до взлета.

— Уже, — сказал Демид снизу. — Считаем.

И вдруг я задумался о доспехах, которые все до сих пор тащили на себе.

Они были тяжелыми. Большинство из них — точно. В них было тесно, в них медленнее летелось с учетом общего истощения, и, главное, все, кто просидел тут три месяца, давно их переросли. В том смысле, что для них эти конкретные доспехи уже не представляли никакой реальной защиты на тех уровнях боя, на каких им предстояло сражаться. Теперь в низине не осталось никого ниже Пятого.

— Доспехи оставить, — сказал я.

— Как оставить? — Это был Илья, из глубины низины. — Совсем?

— Совсем. Снимайте, они вам больше не нужны.

— Саш, это же родовая ковка.

— Мы их сами ковали в форпосте!

— Я знаю, сколько они стоят, — вздохнул я. — Но если вы будете без доспехов, шанс на побег у нас будет выше. И даже один процент сейчас критичен. Снимайте.

Спорить не стали. Я думал, будут, и заранее собирал доводы, но никто больше ничего не сказал. Похоже, три месяца в плену этих самых доспехов решили спор без меня, и изначально спорили чисто из привычки.

Через минуту в низине гремело. Нагрудники глухо падали на землю, в мягкий черный грунт. Кто-то стягивал через голову подкольчужник. Кто-то сел прямо на землю и стаскивал поножи, ругаясь сквозь зубы, потому что ноги буквально не гнулись. И хотя ткань на некоторых после разного рода воздействий Духа сильно поизносилась, а на ком-то одежды и вовсе не осталось, никто не стеснялся. Стесняться тут давно было уже нечего и не перед кем.

Наташа расстегивала наплечники женщине из людей Демьяна, у которой пальцы не брали пряжку, и говорила ей что-то вполголоса. Женщина кивала, но глядела при этом поверх ее головы, куда-то в пустоту.

Илья стянул шлем, повертел его и с размаху надел на обломанный сук, а потом начал орать на него что-то про то, что тот испортил ему жизнь. Демид разделся по пояс и медленно, с удовольствием разводил плечи. По его спине и плечам шли опухоли, твердые на вид и зеленоватые.

Слава выбрался из нагрудника, взял его за ремни, и со всей силы впечатал в землю. Потом еще раз и еще.

Кто не мог сам, с того снимали. Артем стащил поножи с парня из северных, взял его под мышки и поставил на ноги. Парень постоял, качнулся и сел обратно, и Артем сел рядом с ним, не отпуская плеча.

— Не спеши, — сказал он. — Полетишь у меня на горбу, невелика честь.

Куча железа выросла у каждого столба. Я сваливал все телекинезом в те же ямы, где люди просидели три месяца, вдавливал поглубже, в самую жирную землю у корней, и задвигал сверху пластами, которые снимал до того. Не знаю, был ли смысл в такой конспирации, но лучше оставить как можно меньше улик.

И вот, сто три человека стояли передо мной без железа, в белесом свете столбов, и на тех, кого я надеялся получить, они походили мало. По силе выросли, да. Два-три Круга каждый, некоторые даже четыре. Но тела за этой силой не поспевали. Дух выжал из них все, что смог.

И глаза. Я смотрел на лица, и почти в каждом было что-то, за что вполне можно загреметь в дурку. Кто-то тихо, без причины смеялся и никак не мог остановиться. Кто-то глядел мимо меня, в темноту между столбами, и я не был уверен, что он вообще меня видит.

Я утешал себя тем, что это не реальные заболевания, а эффект сверхплотного Духа, и, значит, когда Дух выветрится, это пройдет. Но не мог поручиться, сколько времени на это уйдет, да и, честно говоря, даже не был уверен, что это и правда так работает.

— Стройтесь парами, — сказал я. — Кто несет, тот слева. Я хочу видеть каждую пару. Летим, когда все соберутся.

Низина зашевелилась. Демид пошел вдоль столбов, называя имена, Гриша шел с другого края, и пары вставали одна за другой. Вразнобой, медленно, но вставали.

Единого во мне стало больше, контроль вырос, но кокон маскировки по-прежнему выходил в лучшем случае человек на десять, а никак не на сто. Так что летели мы открыто над кронами, одной толпой, и любой увидел бы нас издалека.

Демид тащил парня из северных, обхватив его поперек груди, и парень висел у него на руках тряпкой. Наташа несла кого-то из людей Демьяна и время от времени что-то ему говорила. Слов было не слышно, но он кивал.

Я шел впереди и выше и продолжал собирать Единый.

Он оседал по Столпу пласт за пластом, и от каждого пласта в груди прибавлялось тепла, будто где-то во мне топили печь. Ниже груди свободного места уже не осталось — там он спрессовался до отказа. Я начал класть его в плечи, потом в шею. Сколько еще влезет, я не знал. Оказалось, что много.

Агата летела рядом, на телекинезе, чуть ниже меня. Ветер рвал белые волосы, закидывал их на лицо, и она даже не