Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

Помню, как мой приятель пару дней назад на собрании нашей комсомольской ячейки предложил кандидатуру Светланы, чтобы та выступила музыкальным аккомпаниатором на конкурсе «А ну-ка, девушки!». Как оказалось, девчонка неплохо владела аккордеоном. Я тогда согласно кивнул: живая музыка нам была только в плюс.

И вот теперь, пока шла перемена, мы собрались в кабинете практически полным составом. И девушки, и парни, а наш массовик-затейник начал свой рассказ.

Оказалось, что вчера вечером Миха пошёл провожать свою музу до дома. Романтика, лёгкий снежок, разговоры о высоком — идиллия закончилась не доходя несколько метров от Светкиного подъезда, где их поджидала тёплая компания.

Мишка почесал ссадину на подбородке, шмыгнул в очередной раз носом и, глядя на меня, продолжил:

— В общем, Лёх, подходим мы к её подъезду. Разговариваем… И тут из темноты вываливаются эти трое, — Мишка закашлялся и, морщась, осторожно потрогал свой синяк. — Обычная шпана — та самая, что в каждом дворе, наверно, есть.

— Ну, Смирнов, не тяни, перемена скоро закончится! — перебил его Витька. Глаза у нашего активиста горели, будто он и сам готов сейчас в драке поучаствовать. — Мне сестра про таких козлов рассказывала недавно. Как такие же на той неделе у магазина с местных пацанов из шестого класса деньги трясли?

— Да не мешай ты, — отмахнулся от него Мишка, продолжая свой рассказ.

— Главный там у них какой-то Борька, вроде как Рябой его кличут. Долговязый такой, щербатый, рожа хмурая, а кулачища здоровые. Из его матерных речей я понял только одно: это никто иной, как Светкин бывший. Не смог он, видать, пережить момент расставания, и то что его бывшая девушка теперь встречается с приличным комсомольцем.

Мишка вздохнул, уставился в пол, а потом поднял на меня глаза и продолжил, будто заново прокручивая перед собой всё случившееся:

— Перекрывают они, значит, нам дорогу. Этот придурок встал прямо перед нами, харкнул на снег и цинично так, сквозь зубы, процедил:

— Опа-а, гляньте-ка, кто это у нас тут, а, пацаны? Что, Светка, себе интеллигентика завела? В галстучке, с портфельчиком, деловой какой, я посмотрю! Эй, чучело комсомольское, ты чё тут забыл в нашем районе? — гаркнул он и толкнул меня в грудь. — Деньги есть? А если найду⁈

— Вот же твари! — искренне возмутился наш здоровяк Петька, отвечающий в школьном комитете за спортивный сектор. Он так яростно сжал кулаки, что крупные костяшки пальцев моментально побелели. — Я бы этому уроду самолично башку открутил! Попадись он мне только на узкой дорожке!

— Ну, в общем, — продолжил Мишка, будто и не слыша Петькиного запала, — я, понятное дело, труса праздновать не стал. Сразу Светку спиной прикрыл, попытался спокойно с ними поговорить: мол, мы просто из школы идём домой, ничего такого. Куда там… Эти гады нормальных слов вообще похоже не понимают.

— А Светка что? — взволнованно спросила Ленка, прижав руки к груди.

— Вот и я тогда подумал, что она сейчас заплачет и сбежит, — вздохнул Мишка. — Но нет. Драка вышла быстрой и нечестной. Один из шестёрок Рябого — коренастый такой хрен в засаленной фуфайке — резко зашёл ко мне сбоку и дёрнул за рукав куртки. Я отшатнулся, хотел в ответ ему треснуть, но не успел. Рябой с размаху впечатал мне кулаком прямо в нос. Хрустнуло там что-то, аж искры из глаз посыпались. Я за лицо схватился, кровь хлещет, а следующего удара я вообще толком не заметил — жёсткий такой, прямо в голову. Наверное, с ноги прилетело. Я, честно говоря, тогда и не понял. В общем, просто грохнулся на асфальт.

— Ой, мамочки… — протянула Ленка, прикрыв рот ладонью. — Куда милиция смотрит? А если бы они тебя убили?

— Эти мудаки тут же принялись пинать меня, лежачего, — продолжил наш товарищ. — Я только успевал голову руками прикрывать — думал, всё приехали, сейчас они точно меня прибьют. В голове уже всё шумело, перед глазами плясали тёмные пятна, а удары сыпались и сыпались один за другим.

Тут Мишка вдруг шмыгнул носом и впервые за весь рассказ искренне улыбнулся — будто даже гордость какая-то в нём проснулась.

— И тут, прикиньте, в дело вмешалась Светка! Вместо того чтобы кричать и звать на помощь, она бросилась прямо на этого Рябого. Со всей дури съездила ему сумкой по роже, тут же вцепилась ногтями другому хулигану в лицо, закрывая меня собой. И как заорёт: «А ну назад, гады! Только троньте его — заявку в ментовку накатаю! Тебя, Борька, точно в колонию закроют!»

— Ну, Светка даёт! — восхищённо выдохнул Витька. — Вот это характер у неё! Боевая девчонка!

— Представляете? — развёл руками Мишка. — Я сам в оторопел!

— Не знаю почему, но мудаки не стали связываться с ней, — облегчённо выдохнул Мишка. — А может, просто поднимать шум под окнами пятиэтажки не захотели. Рябой лишь брезгливо сплюнул кровь из разбитой губы, поправил шапку и процедил: «Ладно, хорош. Пошли, пацаны». А перед тем как уйти, ткнул в мою сторону пальцем: «А ты, интеллигент, ещё раз тут покажешься — я тебя, сука, землю жрать заставлю».

Потом они просто скрылись в темноте, будто ничего и не было. А Светка осталась рядом со мной. Плачет, слёзы по лицу размазывает, своим платком пытается кровь из носа остановить и приговаривает: «Тише, тише… Не дёргайся ты так. Они ушли. Всё будет хорошо…»

— И что потом? — нетерпеливо перебил его Петька. — Милицию-то хоть вызывали?

— Не, милицию не вызывали, — покачал головой Мишка. — Светка не захотела, побоялась, что мать её переживать будет. Довела меня до лавки, дождались, пока кровь остановится… А потом я домой поплёлся. Мать, конечно, устроила мне форменный допрос. Я, понятное дело, попытался соврать, мол, с горки грохнулся, но она мне точно не поверила.

— Да уж… — хмыкнул я. — Из тебя, Мишель, конспиратор, так себе. Но всё равно уважаю, что не побоялся и прикрыл собой Светлану. Силен, бродяга! — хлопнул я его дружески по плечу.

А потом повисла минутная пауза.

Ленка первой нарушила тишину. Не словом — просто сжала кулаки и глухо зарычала сквозь зубы. Рядом Зоя тоже пылала решимостью: обидчики должны были ответить за то, что посмели тронуть нашего друга.

Я хмыкнул, на миг представив, как эти худенькие девчонки сцепятся с местной шпаной. Почти смешно… и в то же время совсем не до смеха. Спускать такое было нельзя. Эта категория людей понимает только язык силы, а любые слова для них ничего не значат. И лучший аргумент тут