Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

фонаря казалось совсем бледным, но, нужно отдать ему должное, он не отступил ни на шаг. Напряжение во дворе можно было буквально потрогать руками. Из засады за голубятней мы видели каждый их жест, а Серёга-десантник уже скинул свой солдатский ремень и начал наматывать его на руку. Я придержал его за плечо и шепнул:

— Ещё рано.

Рябой уже протянул руку, собираясь бесцеремонно ухватить Светку за рукав пальто, как вдруг сбоку, безразлично подпинывая пустую консервную банку, прямо перед хулиганами вырос Колька Соколов.

— Слышь, ты, баклан, хлеборезку свою прикрой и грабли убери от моей сестры! — звонко и отчётливо, на весь двор, резанул его юношеский голос.

Компания хулиганов от такой невиданной наглости слегка оторопела. Рука Рябого так и застыла в воздухе. Вся шайка разом повернула головы в сторону мелкого пацана, который стоял, засунув руки в карманы штанов, и бесстрашно смотрел прямо на эту охреневшую от своей безнаказанности четвёрку.

— Ты чо, сопляк, совсем нюх потерял? — борзый тон Костыля сменился искренним недоумением. — Ты на кого свою пасть открыл? Тебе, малой, что, жить надоело?

— Это вам, шелупонь, жить спокойно похоже надоело, раз к людям посреди двора просто так цепляетесь, — Колька с презрением сплюнул прямо под ноги Рябому и добавил: — Рты свои позакрывали и рассосались по своим норкам, крысы подзаборные, пока зубы целы.

Он явно провоцировал эту компанию, и получалось это у него отменно.

Лицо Рябого от злости мгновенно налилось дурной кровью.

— Ну всё, щегол, считай, что ты отбегался, — прохрипел он, делая шаг в направлении Кольки и занося для удара кулак.

— Борька, прекрати! — испуганно крикнула Светка, понимая, что этот бугай сейчас выместит всю злость на мелком, но её словно никто не слышал.

Рябой шагнул к Кольке, собираясь одним коротким ударом свалить наглого шкета. Но он понятия не имел, что этот «мелкий» — чемпион Московской области по боксу среди юношей. Дворовый хулиган против техничного перворазрядника — исход здесь был окончательно предрешён.

Рябой замахнулся со всей дури, намереваясь снести мелкого пацана одним ударом. Но куда там! Колька даже не шелохнулся. Лишь в последний момент он мягко качнул корпусом влево, уходя с линии атаки, — кулак хулигана со свистом пролетел мимо, рассекая воздух.

А в следующую секунду малец сработал как пружина. Классический, идеально поставленный уклон, за которым последовал взрывной встречный снизу — в печень. Рябой мгновенно согнулся пополам, шумно выдохнув воздух вместе с остатками хмеля. Здоровый лоб, который только что был готов закатать шкета в асфальт, сам получил такой удар, что у него мгновенно перехватило дыхание.

Но Соколов на этом и не думал останавливаться. Не давая Рябому упасть, он тут же, на выходе из уклона, добавил короткий, сухой левый хук точно в подбородок.

Раздался резкий, отчётливый щелчок. Глаза Рябого мгновенно закатились, ноги подкосились, и он мешком рухнул в грязный снег. Вся его компания словно онемела, застыв с разинутыми ртами. Подельники и пикнуть не успели, как их вожака наглухо отключил парень, который был им по плечо.

Этого секундного замешательства нам хватило с избытком. Хулиганы стояли к голубятне спиной, полностью позабыв про тылы.

— Давай! — тихо скомандовал я, делая долгожданную отмашку.

Первым, словно призрак, летящий на крыльях ночи, вылетел Серёга-десантник. Ошарашенный падением вожака, Костыль только успел раскрыть рот, как Серёга с ходу, с отмаши, впечатал ему тяжёлую бляху армейского ремня прямо в челюсть. Раздался глухой, страшный треск. Хулигана буквально снесло с ног, и он рухнул, окропив грязный ноябрьский снег кровью, даже не пикнув.

— Шухер, пацаны, это засада! — дурным голосом завопил коренастый в телогрейке, но договорить ему не дали.

Витька со своими ребятами-боксёрами сработали красиво, чисто по-спортивному. Тот, в телогрейке, попытался сунуть руку в карман — явно за «пером», — но Витька вмиг сблизился и выдал ему классическую двойку: короткий левый в корпус и зубодробительный правый хук в бороду. Гад без звука сложился пополам и ткнулся носом в грязь.

Костыль на удивление быстро очухался от Серёгиного удара и попытался сбежать, но боксёры технично зажали его у забора и принялись охаживать короткими сериями по рёбрам — тот только мычал и закрывал голову руками.

Четвёртый из шайки, сообразив, что дело пахнет жареным, резко крутанулся на пятках, собираясь дать стрекача в темноту между гаражами. Но Петька перехватил его на взлёте. Намотанная на кулак велосипедная цепь с глухим свистом опустилась хулигану на плечо. Он взвыл, потерял равновесие и кубарем покатился по обледенелой дорожке прямо к моим ногам.

Светка стояла ни жива ни мертва, вцепившись в рукав Мишкиного пальто. Сам Мишка тяжело, со свистом дышал, сжимая кулаки. Его до сих пор била крупная дрожь — адреналиновый отходняк после пережитого страха и внезапного, молниеносного разгрома шайки Рябого Борьки. Он смотрел на лежащего в снегу предводителя этих хулиганов и не мог поверить, что этот кошмар наконец-то закончился.

— Всё, пацаны, тихо берём этих гавриков под руки и тащим их к котельной. Только парни, прошу вас, постарайтесь без шума, — скомандовал я и подхватил вместе с Серёгой одного из подонков.

Ребята не сплоховали. Витькины боксёры и Петька ловко подхватили обмякшие тела хулиганов под мышки и поволокли их к голубятне. Место здесь было тихое, да ещё прикрытое от окон пятиэтажек высокой кирпичной стеной.

Рябой и Костыль начали приходить в себя уже у дощатой стены голубятни. Их усадили прямо так, задницами в ледяную лужу. Серёга-десантник встал над ними, демонстративно поигрывая армейским ремнём, а Колька Соколов молча встал рядом, потирая покрасневшие костяшки кулака. Хулиганы переглядывались, утирая кровь и сопли. В их глазах больше не было той спеси — только шкурный вопрос и животный страх перед превосходящей их силой.

Я сделал шаг вперёд, поигрывая деревянной ножкой от табурета, и посмотрел на Рябого. Взгляд у меня в этот момент был не подростка из семидесятых, а человека, видевшего в своей прошлой жизни вещи пострашнее обычных дворовых конфликтов. Но от этого взгляда Рябой тихонечко сжался, не решаясь даже рта открыть.

— Ну что, псы мохнорылые, допрыгались? — тихо, почти ласково приступил к угрозам я. — Думаете, вот сейчас милиция приедет, протокол составит, да райком комсомольское собрание для вас устроит, чтобы пропесочить злостных хулиганов? Не-а. Хрен вам. Не угадали.

Я наклонился ближе к Рябому, оперевшись рукой о колено, и понизил голос до леденящего шёпота:

— Сейчас мы каждого из вас аккуратно свяжем вашими же ремнями, закинем в кузов попутного самосвала — у меня на автобазе подвязки имеются. Отвезём за город, к торфяным карьерам. Знаешь, какие там болота за старой