Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

мудаку славы, оказывается, захотелось! Мол, вон я какой самостоятельный, никто мне не указ… Да и этого вашего… как его… Мишку, — подсказал я, — ну да, Мишку вашего, в общем, я тоже трогать не хотел. Тем более он с девахой шёл. Не по-пацански это, неправильно. Но мы тогда поддатые были, нам море по колено, вот и наделали дел… Ты это, пацан, прости, если можешь, — обернулся он к моему приятелю, — не правы мы были.

Услышав этот разговор, зашебуршились и остальные двое подельников. Они наперебой закричали, что тоже хотят присоединиться к Костылю. Наши парни молча развязали им руки, наблюдая за картиной, что же будет дальше, и тут такое началось.

Били они своего бывшего вожака нещадно, вкладывая в удары весь свой шкурный страх перед торфяными карьерами. Рябой сначала орал, матерно обещал всех найти и порезать, потом со слезами просил прощения и умолял перестать его мутузить, но вскоре затих. Видимо, силы окончательно покинули неудачника.

— Ладно, хорош, — сделал я знак рукой хулиганам, останавливая избиение. — Можете валить. И если я ещё хоть раз на районе услышу про вас что-то плохое — пеняйте на себя. А, вот ещё что: забирайте с собой этого ублюдка. Чтобы он нам тут картину своим присутствием не портил.

Хулиганы, заикаясь, ещё раз попросили прощения у замерших в стороне Мишки со Светкой, подхватили под руки своего стонущего главаря и поволокли его прочь со двора.

— Ну, Лёха… — покачал головой ошарашенный Пётр, поворачиваясь ко мне. — Ну ты и спектакль сейчас устроил. Кому расскажешь — никто ведь не поверит!

Глава 12

Когда хулиганы, матерясь, утащили своего уже скорее бывшего главаря, на улице наконец-то наступила тишина. Лишь холодный ветер шумел в голых ветках тополей да поскрипывала ржавая цепь на детских качелях.

Проводив взглядом хулиганов, я повернулся к парням, которые принимали участие во всей этой заварухе. Было невооружённым глазом видно, что адреналин у народа потихоньку спадает, а за ним приходит отходняк. Да и на улице к вечеру прилично так похолодало. Витькины спортсмены, втянув головы в плечи, просто топтались на месте, пытаясь согреть озябшие руки и ноги, а остальные пацаны живо обсуждали только что случившееся, глубоко затягиваясь и пуская в воздух струйки табачного дыма.

— Ребят, каждому из вас от души спасибо за помощь — очень сильно помогли, — негромко сказал я, обводя нашу ватагу благодарным взглядом. — Выручили так выручили, вы настоящие товарищи. Я бы с каждым из вас в разведку пошёл.

Парни загудели. Им было приятно.

— Только у меня есть к вам огромная просьба, — продолжил я, — вы особо не болтайте о том, что сегодня тут произошло. Надеюсь, сами прекрасно понимаете: наши действия это, как бы сказать, не совсем законно. Самосуд. Если хоть что-то до участкового дойдёт, нас всех мигом могут взять за задницы, а потом ещё на допросы к следователю затаскают. Хотя лично я считаю, что мы поступили правильно. Однако есть закон, и против него не попрёшь. Но и хулиганам не дать спуску — тоже неправильно. Они моментально начинают чувствовать свою безнаказанность. Впрочем, дело не в этом. Если вдруг по району поползут слухи, то я даже не представляю, чем всё это для нас закончится! А оно нам надо?

— Да базара нет, Лёх, — кивнул Серёга-десантник, вставляя ремень обратно в шлёвки брюк. — Мы ж всё понимаем, не дураки. Нам-то чё трепаться? Тем паче эта шпана сама себя отмудохала, мы вообще ни при делах.

На его слова все громко заржали, и даже на лице у Мишки я увидел подобие улыбки.

— И тем не менее, парни, я считаю, что должен всех предупредить, так сказать, во избежание, — добавил я очень серьёзно. — Ни мне, ни вам попасть на карандаш к ментам — радости мало. Отмываться потом устанешь.

— Да поняли мы, поняли, — ответил Серёга. — Ладно, дружище, пойдём мы, пожалуй. Пора нам, а то предки опять начнут расспросы, где мы целый вечер болтаемся. Петька, закругляйся давай! — махнул рукой десантник своему брату, который только-только прикурил папиросу и о чём-то договаривался с боксёрами.

Парни постояли ещё немного, а затем, пожав друг другу руки, разошлись.

— Ну и мы пойдём, пожалуй, — подошёл ко мне Витёк. Он по-дружески хлопнул меня по плечу и, ухмыльнувшись, добавил: — Вот уж чего от тебя, Гаранин, я не ожидал, так это того, что ты всё так лихо провернёшь. Мозг! — усмехнулся он и шутливо поправил на моей голове шапку.

Спустя несколько минут мы остались стоять за голубятней втроём — я, Мишка и Светка. Впрочем, до Светкиного подъезда тут было буквально рукой подать, поэтому особо мы не спешили расходиться. Если честно, девчонку до сих пор слегка потряхивало, и ей требовалось какое-то время прийти в себя от только что пережитого ужаса.

— Ну ладно, ладно, Свет, что ты? Успокойся. Всё кончено, мы их умыли, — Мишка неумело пытался приободрить девчонку. Он бережно взял её за озябшие ладони и засунул их в глубокие карманы своего пальто, намереваясь согреть. И, на удивление, это подействовало. В какой-то момент Светка шумно выдохнула, улыбнулась и легонько боднула его плечом: мол, всё, мальчики, я в полном порядке.

Мишка, о чём-то тихо переговариваясь с ней, повёл подругу к подъезду. Я же остался стоять возле скрипучих качелей, переминаясь с ноги на ногу от холода, и наблюдал за ними со стороны.

Наконец парень что-то ей негромко шепнул — мне было не расслышать — и потянул на себя тяжёлую деревянную дверь подъезда, открывая перед ней проход. Светка шмыгнула носом, подняла на него полные искренней признательности глаза. А потом вдруг быстро шагнула вперёд, крепко обняла Мишку за шею, звонко чмокнула в щёку и скользнула внутрь.

Мишка ещё минуты три топтался под окнами, задрав голову и дожидаясь, пока на третьем этаже вспыхнет жёлтый квадрат её комнаты. Только после этого он облегчённо вздохнул, поправил съехавшую шапку и медленно поплёлся ко мне.

Так же молча мы двинулись в сторону нашего квартала. Снег под ногами приятно поскрипывал, ноябрьская темнота окончательно поглотила город, и только редкие фонари освещали пустынную улицу. Мишка долго молчал, засунув руки глубоко в карманы. От избытка бурлящих чувств он то и дело с силой пинал попадавшиеся под ноги обледенелые комья снега. Было слышно только его тяжёлое дыхание.

Наконец, когда мы свернули за угол школы, Мишка остановился и выдохнул:

— Лёх… Честно сказать, я чуть в штаны не наложил. Подумал — что всё. Если вы не успеете, снова огребу от этих гадов