Бабник: Назад в СССР 3 - Роман Фабров

— А, явился, Лёшка, чего так поздно? — добродушно ухмыльнулся он, не отрываясь от работы — аккуратно припаивая какой-то проводок к плате. — Мы уж с матерью подумали: загулял наш старшенький. Вон ведь какой лоб вымахал! Девчонки, поди, уже заглядываются на такого знатного хлопца, — попытался пошутить отец, однако шуточка получилась так себе. Ни фига не смешная.

Петросянщиной какой-то отдавало от таких шуточек, хотя для семидесятого года это, может, и вполне нормально. Кстати, что-то я про Петросяна и не слышал за всё время, что тут нахожусь. Может, просто я телевизор не смотрю? Ведь я точно помнил, что он ещё в шестидесятых начал карьеру комика. Хотя, может, это и не точно. Да хрен его знает. Нет тут интернета, чтобы набрать в Яндексе или Гугле вопрос — и уже через секунду ты будешь знать практически всё — и то, что надо, и то, что не надо, о любом знаменитом человеке.

Эх, — подумал я, — а ведь пройдет чуть больше десяти лет, и в СССР начнут появляться первые персональные компьютеры. Вот тогда можно будет неплохо так подсуетиться! У меня-то в будущем по информатике всегда пятёрка была, мы с товарищем даже кодили кое-какие программки для смартфонов и не только. А здесь, в семидесятом, пока только гигантские ламповые ЭВМ занимают целые залы в НИИ, а предел мечтаний обычного советского гражданина — это далеко не персональный компьютер, а банальный цветной телевизор «Рубин» и собственный автомобиль «Жигули». И всё! Даже имей ты на кармане хоть миллион рублей, купить на него, по большому счёту, в это время было нечего. Вот так-то.

— Да ладно тебе, Олег, не наговаривай на Лёшку, — в кухню, шаркая домашними тапками, вошла бабуля. Она ласково улыбнулась мне и тут же зазвенела тяжёлой чугунной сковородой по плите. — Голодный небось?

— Как волк, — признался я, почувствовав, как рот моментально наполнился слюной.

— Марш руки мой и за стол садись, — скомандовала она. — А я пока картошечки с котлетой тебе разогрею. Олежа, заканчивай давай, — прикрикнула она на отца по-матерински. — Разложил тут своё барахло, а нашему мальчику поужинать негде.

— Да всё, мам, всё. Вот, последний проводок припаяю и убираю, — покладисто отозвался батя.

Я юркнул в ванную — помыть руки и хоть немного отогреть под струей горячей воды окоченевшие на уличном морозе ладони.

Выйдя из ванной, я в ожидании ужина устроился в уголке на табуретке. Батя, кстати, свои радиодетали полностью убирать не стал, а просто сдвинул их на самый край стола, освобождая мне место. Бабушка ловко орудовала у плиты, и уже через пару минут передо мной стояла тарелка с исходящей паром жареной картошкой и сочной домашней котлетой.

«Адреналин, — подумал я, — очень странный гормон. Никогда не думал, что после него просыпается такой дикий голод». Однако сидеть и рассуждать было не время, и я мгновенно схватился за вилку.

Пока я с аппетитом уплетал ужин, отец продолжал сосредоточенно что-то паять, тихонько ворча себе под нос на барахлящие транзисторы и рукожопых людей, которые собирают приёмники на заводе. А из зала доносился тихий смех Ирки, мамин голос и знакомая музыка из мультфильма.

Когда я доел всё до последней крошки, блаженно вытянул ноги и погладил себя по животу.

— Хорошо-то как! — сказал я отцу. — Бабушка у нас золотые руки.

Он согласился со мной, кивнув и что-то буркнув себе под нос, а я встал и пошёл в свою комнату.

Всё воскресенье я провёл дома. Надо было наконец-то прибраться в комнате, а то на столе уже слоем лежала пыль. Пришлось полистать учебники и сделать домашку, чтобы завтра в школе не ударить в грязь лицом — всё-таки репутацию комсорга портить не хотелось.

Днём заглянул Мишка, звал пойти погулять, но сегодня мне совершенно никуда не хотелось идти. Всю неделю я крутился как юла, погрузившись с головой в школьные дела, и теперь просто мечтал об одном: упасть на кровать, вытянуться во весь рост и лениво заняться абсолютным ничегонеделанием.

Когда я наконец закончил со всеми делами, то достал новенький транзисторный «Штерн», припрятанный от посторонних глаз в глубине выдвижного ящика письменного стола. Тот самый, что мне посчастливилось перехватить у немцев из заграничной делегации. Я устроился поудобнее и принялся плавно вращать колёсико настройки, ловя зарубежную волну.

Нащупав нужную КВ-частоту, я замер. Сквозь вой глушилок, свист и плотный треск атмосферных помех пробивался тяжёлый, невероятно сочный гитарный рифф. Группа «Black Sabbath» выдавала свой свежий, только что вышедший хит «Paranoid». Оззи Осборн запел своим фирменным, слегка безумным голосом, и этот мрачный, скоростной ритм моментально совпал с моим настроением.

Однако спустя каких-то полчаса я, лёжа на кровати с закрытыми глазами, просто отрубился — прямо в одежде, под негромкий аккомпанемент настоящего, запрещённого здесь хард-рока, уносившего меня куда-то далеко-далеко от советских будней семидесятого года.

Утро понедельника началось с обычной суеты, пронизанной ароматами с кухни и очередью в туалет. За окнами ещё только-только светало, но по дому уже сновали домочадцы: бабушка гремела посудой на кухне, собирая на стол завтрак, а Ирка, натягивая тёплые колготки, сонно тёрла глаза.

Я наскоро проглотил тарелку каши, запил чаем и, схватив бутерброд, натянул куртку, подхватил школьную сумку, перекинул её через плечо и, крикнув на ходу: «Мам, я ушёл!» — выпорхнул за дверь.

Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо, разгоняя остатки сна. Двор уже просыпался: где-то хлопали двери подъезда, со стороны соседнего дома доносился плач ребятни, не желавшей идти в детский сад, а вдоль тротуара важно вышагивала соседская кошка, явно направлявшаяся на охоту за голубями.

Мишка Смирнов уже топтался у моего подъезда, поёживаясь от холода и то и дело пряча озябшие руки в карманы пальто. Изо рта у него вырывался пар, а шапка была лихо сдвинута на затылок, открывая лохматую чёлку.

— Чего так долго? — буркнул он вместо приветствия, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Я уж думал, ты проспал.

— Да ладно тебе, успеваем же, — отмахнулся я, подходя ближе и хлопнув его по плечу.

Мишка хмыкнул, достал из кармана пустую пачку «Примы» и, задумчиво покрутив её в руках, бросил в мусорное ведро.

Мы подождали ещё пару минут, перебрасываясь ничего не значащими фразами о вчерашнем дне, пока из соседнего подъезда не выскочила запыхавшаяся Ленка Лосева. На бегу она поправляла сползающую лямку сумки, а второй рукой отчаянно пыталась застегнуть молнию на куртке — та, как назло, заела на середине груди.

— Фух… Ну и утречко сегодня! — выдохнула она, наконец совладав с застёжкой