Эхо окопов - Олег Георгиевич Холщевников

всегда с одного. Я собираю новоприбывших бойцов, разных – и молодых, и бывалых – смотрю в их глаза и говорю: «Забудьте все, что вы знали до этого. Обнулитесь. Ваша уверенность – ваш главный враг. Здесь мы начнем с ноля».

Подготовка, как правило, длится две-три недели, в зависимости от задачи. Это адский, выматывающий марафон.

Мы ведем разные категории подготовки:

– со штурмовиками,

– с подрывниками (это царство Интеграла),

– с диверсионно-разведывательными группами,

– с группами под конкретную задачу.

Я учу их азам: как обращаться с оружием в бою, а не на стрельбище; как штурмовать окопы и здания; как работать в двойке, в тройке, в четверке. Учу их двигаться, как тень, знать и понимать жесты. Но главное – учу понимать поставленную задачу. «Боец, – говорю я им, – должен точно знать, что хочет от него командир. Если что-то непонятно – задавай вопросы до боя. Потому что в бою, когда свистят пули и рвутся снаряды, никто тебе ничего объяснять не будет. Ты останешься один на один со своей нерешительностью. А это верная смерть».

Как-то прислали к нам парня, совсем зеленого. Его позывной «Сыч». Глаза испуганные, движения скованные. В жизни, наверное, компьютером больше кликал, чем лопатой орудовал. Смотрю на него, и сердце сжимается: такого на передке в первые же сутки убьют.

Я забрал его на индивидуальную подготовку. Интеграл только головой покачал:

– С ним, Богданыч, тебе одному не справиться. Давай по очереди.

Мы стали заниматься с Сычем отдельно. Я – основами движения и стрельбы, Интеграл – тем, как не бояться взрывчатки и как ее применять. Парень был старательный, но страх его парализовывал.

Как-то на «тропе разведчика» он застрял на самом простом участке – преодолении ручья по бревну. Боится упасть. Стоит, трясется.

Подошел Интеграл. Спокойно так говорит:

– Сыч, ты знаешь, чем отличается смелый человек от труса? – Тот молчит. – Тем, что смелый – тоже боится. Но он делает свое дело, даже когда страшно. А трус – замирает. И умирает. Война трусов не любит. Давай, шагай. Я за тобой пойду.

И полковник, с его-то регалиями, пошел по тому шаткому бревну следом за молодым бойцом. Сыч, оглянувшись и увидев его, сделал шаг. Потом второй. Пошел. И дошел.

Это был переломный момент. Неделю спустя тот же Сыч уже уверенно работал в группе. Мы с Интегралом смотрели на него и улыбались. Он выживет. Мы в этом были почти уверены.

К нам прибыла группа во главе с командиром. Им предстояло штурмовать укрепленную позицию в лесополосе. Мы выслушали командира, задали кучу уточняющих вопросов. Потом я и Интеграл нашли местность, похожую на ту, где предстояло действовать бойцам.

– Видишь этот овражек? – сказал мне Интеграл, указывая на изгиб балки. – Идеальное место для фугаса. Нужно его здесь имитировать. Пусть учатся обходить и минировать.

– А вот эти кусты, – добавил я, – отличная позиция для вражеского снайпера. Нужно проработать и это.

Мы потратили целый день, чтобы максимально точно воссоздать «картинку» предстоящего штурма на нашем полигоне. Мы выстроили те же укрытия, те же «окопы» из мешков с песком, расставили мишени.

Две недели мы гоняли группу по этому полигону. Учили, как двигаться цепью, как прикрывать друг друга, как подавлять огневые точки. Интеграл учил их работать со взрывчаткой, чтобы проделывать проходы в заграждениях.

В последний день перед отправкой командир группы, суровый мужик с позывным «Гром», подошел к нам.

– Спасибо, – коротко сказал он. – Чувствую, ребята готовы. Как будто побывали на том штурме уже раз десять.

– Удачи вам, – ответил я, пожимая его руку. – Возвращайтесь.

Они ушли. Мы потом узнали, что штурм прошел успешно, «двухсотых» в группе не было. Это была наша с Интегралом общая победа.

Иногда я не просто готовлю группу, а иду с ней на задание. Как старший, как наставник. Так было и с группой, которую мы готовили для рейда по тылам противника. Мы выдвигались ночью. Шли по лесу, и я видел, как ребята применяют на практике все, чему мы их учили: бесшумное движение, жесты, наблюдение. Интеграл остался на базе, но его уроки тоже помогали – мы без проблем обходили минные поля, которые он «научил» нас видеть.

Наша цель была – корректировочный пост противника. Подобрались, залегли. Я видел, как у одного из молодых бойцов по кличке «Молот» трясутся руки. Он впервые в реальном бою. Я подполз к нему.

– Дыши, – тихо сказал я. – Глубоко. Помни, чему учили. Я с тобой.

Он кивнул, глаза понемногу пришли в норму.

Бой был коротким. Мы застали их врасплох. Работали четко, как на полигоне. Двойки прикрывали тройки, гранаты летели точно в окна. «Молот» действовал собранно и хладнокровно. После боя он подошел ко мне:

– Спасибо, Богданыч. Без вас я бы…

– Спокойно, – перебил я. – Ты все сделал правильно. Сам справился.

В тот момент я понял, ради чего все это. Ради того, чтобы эти пацаны возвращались домой живыми.

Меня иногда спрашивают: зачем тебе это, Богданыч? В твоем-то возрасте мог бы дома сидеть, с внуками копошиться. Отвечаю. У меня большой опыт. И если этот опыт спасет жизнь хотя бы одному бойцу – я уже жил не зря. А здесь, на «Скалах», через меня проходят сотни, тысячи людей. Я им отдаю частичку себя, своего знания. Я вкладываю в них свою душу.

Как-то вечером мы сидели с Интегралом, пили тот самый его «мазутный» чай.

– Знаешь, – сказал Интеграл, глядя на огонь, – мы с тобой как старые дубы. Нас ветрами било, молниями жгло, но мы стоим. И пока мы стоим, бойцам есть на что опереться.

– Верно, – согласился я. – И эту войну, войну Запада против нас, нам проигрывать нельзя. Или будет много горя. Мы должны победить. Не ради славы. Ради них. Ради тех, кто придет после нас.

И мы молча сидели, два старых солдата, два инструктора, глядя на закат над полигоном «Скалы». На нашем маленьком фронте, откуда начинается большая Победа.

От автора

Рассказ Богданыча – это не просто хроника военных будней. Это глубинное погружение в психологию человека, нашедшего свое истинное предназначение в служении и передаче опыта.

Он не просто механически передает навыки; он учит мышлению, ответственности и принятию решений. Его ключевая установка: «Любое решение, которое ты принял в бою, оно верное» – это попытка бороться с главным врагом солдата – параличом воли, вызванным страхом ошибки.

Тандем с «Интегралом»: отношения с коллегой – важнейший психологический якорь. Они – зеркала друг для друга. Их диалоги, полные соленого юмора и молчаливого понимания, – это способ поддержания психического равновесия в условиях постоянного стресса. Вместе они образуют целостную систему: Богданыч – тактика, движение, командный дух; Интеграл – техника, точность. Их дружба основана на абсолютном доверии и разделении общей системы ценностей, что является критически важным буфером против профессионального выгорания и экзистенциального одиночества.

В итоге портрет Богданыча –